Книга Разреши любить, страница 27 – Анна Джейн

Его план был шит белыми нитками. Но другого выбора не было. Вальзер задушил бы его собственными руками, узнай он о смерти дочери, которую так искал. А Ленка сама виновата, стерва тупая. Не пришла бы к нему, ничего бы и не случилось! Пусть искупает свою вину вместе с дочуркой. Девка будет играть отродье Вальера, который на старость лет стал сентиментальным. А Ленка станет его заложницей. Залогом если не счастливой, то куда более долгой жизни. Жизнь Станислав Тарасевич любил, а Вальзера боялся больше Елецкого, против которого пошел.

Впрочем, пока что все шло по плану. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, камер рядом с его офисом в Андреевке не было. Никто не знал, что он выехал следом за машиной Лены, в которой пряталась Влада, решившая сбежать. Камеры зафиксировали его машину спустя полчаса, когда он направился в клуб, обеспечивая себе алиби. И никто не знал, что Ленка и ее дочурка на другой машине отправились в клинику того самого пластического хирурга, который задолжал ему бабки. Кочевряжился, конечно, говорил, что дело подсудное, но все же угрозы и сила денег взяли свое - он тайно расположил мать и дочь в своей клинике под вымышленными именами, пообещав поменять Ярославе лицо и выходить Ленку, которая пострадала серьезнее. И через верного человека связался с начальником бюро судебно-медицинской экспертизы, которого собирался подкупить.

Стас слишком сильно любил жизнь, чтобы сдаваться. Он впихнет Вальзеру дочурку и исчезнет. И плевать на бизнес. Бабок он сколотил достаточно. На счастливую старость на Лазурном берегу хватит. А Елецкий пусть хавает версию, что Ленку нашел бывший муж.

Было и еще кое-что. Стасу нравилась мысль о том, что он может обвести вокруг пальца таких людей, как Вальзер и Елецкий.

Меня хотели стереть с лица земли. Вернее, почти сделали это. Я чувствовала, что исчезаю, растворяюсь в воздухе, с каждым выдохом теряя себя. Свою личность. Свою душу.

Пожалуйста, помогите...

Эти слова заменили молитвы. Я мысленно шептала их, свернувшись в клубочек на краю кровати, словно бездомная кошка.

Я не знала, что с моим лицом - бинты не

давали возможности понять это, да и зеркал в моей темнице не было. Если смотреться, то только в окно, на котором появились решетки. Я знала лишь то, что мне сделали несколько операций. И постоянно чувствовала боль, которая ни в какое сравнение не шла с болью душевной. Но я даже плакать не могла - из-за операций. И научилась плакать без слез.

Два доктора, которых я видела, и две медсестры, которые были прикреплены ко мне, делали вид, что я обычный пациент, и все, что происходит, это нормально, хотя я пыталась рассказать им правду. Просила помощи, умоляла позвонить в полицию или связаться с Костей, потому что была уверена - он мне поможет. Но как только я заводила эти разговоры, мне что-то вкалывали, и я засыпала. Иногда от отчаянного бессилия у меня случались истерики, и один раз я буквально билась о стены, крича, чтобы меня выпустили. После этого ко мне вновь приехал Стас - посреди ночи. Он замахнулся в ярости, чтобы ударить меня по лицу, но вспомнил, что лучше не делать этого. И ударил в живот - так, что я упала на пол, задыхаясь и ловя открытым ртом воздух, ставший горячим.