Книга Против ветра, страница 285 – Анна Джейн

Девушки, зная, что вроде бы Марта была влюблена в Дионова, пытались аккуратно напомнить ей о Саше, но Марта совершенно забыла его. К тому же, когда она слышала о Дионове, у нее резко начинала болеть голова.

— Я ничего не хочу знать, – призналась она однажды Нике по телефону. – Мне кажется, если я вспомню – сойду с ума.

Спустя какое-то время после травмы обескураженная Марта – у нее в голове не укладывалось, что из ее памяти выпал целый год жизни, – копаясь в своем мобильном телефоне, с удивлением смотрела на свои снимки. Вдруг она нашла фотографию темноволосого парня в деловом костюме, с симпатичным, но жестким лицом. Правда, снимок был размыт – будто у фотографа дрогнула рука. Карлова несколько секунд вглядывалась в лицо некогда любимого ей человека, но так и не узнала его. Голова у нее заболела так, что, казалось, сейчас расколется. А потом с картой памяти что-то случилось, и Марта больше не видела снимка этого парня.

Потерявшая память скрипачка чувствовала внутри себя странную пустоту. В ее сердце словно вырыли котлован, и на дне его пряталась пожухлая помятая трава и серые лепестки свадебного букета. Ей безумно хотелось заполнить эту пустоту любовью и эмоциями, но никак не получалось. Любовь все не приходила.

И чтобы заполнить эту пустоту, Марта полностью отдавала себя миру звуков, достигая все новых и новых успехов.

Как сумасшедшая, Марта окунулась в мир музыки. Музыка стала для нее всем: и спасением, и вдохновением, и жизнью. И только иногда Марта просыпалась ночью в слезах, и тогда ей казалось, что она потеряла что-то чрезвычайно важное, какую-то частичку себя. Словно исчезла куда-то половина ее сердца. А куда исчезла – или же кто ее забрал, – она не знала.

Марта утонула в музыке, сделав все возможное и невозможное, чтобы вновь играть.

Сначала, правда, глядя на свою руку, решила бросить музыку, однако этого ей не позволили Юля и отец. Юля очень поддерживала сестру – верила словам Феликса, что сестра восстановится, и даже организовала короткую встречу Марты и Визарда, дабы тот поддержал ее дух. И это сработало. Скрипачка решила не сдаваться, а упорно бороться за право быть музыкантом.

Стараниями Марты, а также стараниями ее близких и тех, кто помогал ей реабилитироваться, скрипачка после того, как срослись ее кости на пальцах, вновь стала играть – и делала это еще лучше, чем прежде, но с некой мучительной страстью, будто музыкой заглушала в себе неведомую боль. Ее душа походила на волшебное глубокое озеро, гладь которого охватил колдовской синий огонь, а музыка стала дождем, который тушил пожар на озере.

В родной город Марта не вернулась, а продолжила через два года обучение в Московской консерватории, в классе известного скрипача. После учебы она стажировалась в Венской консерватории.

Почти все свободное время Марта посвящала скрипке и учебе, участвовала и побеждала в престижных конкурсах. Она сотрудничала с разными музыкальными коллективами, оркестрами и дирижерами. Выучила два языка – английский и французский, гастролировала по странам и познакомилась со множеством удивительных и талантливых людей.

Но память свою она так и не вернула.

Восемь лет спустя, август, Берлин

— И если позволите, последний вопрос, Марта, – произнес на безукоризненном английском симпатичный журналист с белозубой улыбкой. – Понимаю, что вы устали после концерта, но все же позвольте его задать.