Книга Против ветра, страница 230 – Анна Джейн

Мало кто знал, чего стоило ей расставание с женихом. Ника страшно переживала, считала себя предательницей, но, наверное, если бы она не согласилась уйти от Александра за день до их бракосочетания, то всю жизнь считала бы предательницей саму себя.

Сложно сказать, кого предавать страшнее и больнее: человека или себя и свои мечты.

Как бы то ни было, Карлова осталась с тем, кого она любила, и освободила от себя того, кто был ей безразличен. Она собралась уехать вместе с Никитой, бросить работу, друзей и, самое главное, семью. Родители, Марта, бабушки, дед, тети и дяди – все они останутся в родном городе. А сама Ника уедет в неизвестность. Правда, даже в неизвестность было не страшно ехать вместе с Никитой. Ради любимого человека, которого она иногда хотела прибить, Карлова согласилась на все.

Сегодня она последний день находилась в родном городе. Никита, как и обещал, отвез Нику домой и сказал, что приедет за ней ближе к вечеру. Он даже согласился поговорить с ее родителями. В принципе, те были не против отъезда дочери, раз ей этого так захотелось, но сильно переживали за нее и хотели повидаться с человеком, который брал за нее ответственность.

— Сейчас отвезу тебя на работу, – вновь инструктировал Кларский, когда они ехали обратно в город – пара провела на природе пару часов. – Остановлюсь за пару кварталов, чтобы не светиться перед твоими коллегами. Напишешь заявление об увольнении. Потом сама доедешь до дома. Соберешь вещи, попрощаешься с родителями. Я приеду к восьми часам. В девять мы уедем.

— А почему ты не переночуешь у нас? – спросила Ника грустно.

Ей было страшно покидать маму и папу. И уютную квартиру, где она прожила много лет.

— Потому что этой ночью по легенде ты должна будешь покинуть этот город и уехать на поезде в Питер, – отозвался Никита. Он не глядел на Нику, но понимал ее чувства. – Билеты купишь вечером.

— А почему не сейчас? Или ты можешь купить сам…

— Нужен твой паспорт, – коротко ответил Кларский.

Он изумлялся непрактичности Ники. Одновременно это его даже умиляло. Ему нравилось заботиться о ней и исправлять ее ошибки. Ей это тоже нравилось.

— Ах да, точно, – вздохнула Карлова. – Поцелуй меня, – вдруг потребовала она у Никиты, когда при въезде в город они остановились на красный свет.

— Я за рулем.

— Какой ты бесчувственный! – притворно воскликнула Ника. – Говорю же, по расписанию целоваться будешь! А про другое я вообще молчу! У кого из нас будет отмазочно болеть голова, а?

— Молчишь? Сейчас кричишь, – заметил Никита.

Ему нравилась ее эмоциональность, но он маскировал свою любовь серьезностью и холодностью.

— Естественно. Ты меня раздражаешь.

Ника погладила Кларского по волосам – она не могла долго не дотрагиваться до него.

— Раздражаю? Тогда, может быть, никуда со мной не поедешь?

— Нет уж, ты от меня теперь не отвяжешься! – Карлова решила сделать Нику что-то вроде расслабляющего массажа, и ее рука касалась то его затылка, то шеи, то плеч. – Нравится? – озорно спросила она Кларского, наслаждаясь возможностью касаться любимого.

— Нравится. Будешь моей личной массажисткой, – решил Никита.

От прикосновений Ники у него даже дыхание сбивалось.

— Если ты будешь мне хорошо платить, – прошептала Ника.

— Какой валютой?

— Телесной. Собой платить будешь, – фыркнула Карлова. – Раб мой.