Книга Кавказский брак. Нелюбимая, страница 3 – Элен Блио

— Алия…- голос у него очень низкий, глухой, почему-то больно бьёт по барабанным перепонкам. Он опускает руку на мою, но я прячу ладонь, отстраняюсь. – Не бойся меня, девочка.

Это он говорит? Правда?

Он думает, что после всего, что он сделал, я не буду бояться?

Он думает, что та наша ночь перечеркнёт всё?

— Алия…

Я хочу ответить, хочу попросить, чтобы он ушёл, чтобы он оставил меня в покое хотя бы здесь.

Хочу сказать, что не хочу его видеть. Не могу видеть.

Больно очень. Фантомная боль.

Боль по тому счастью, о котором я мечтала.

Боль, по той любви.

Хочу сказать и не могу.

В горле спазм.

Приоткрываю рот, а звука нет.

Ничего нет.

Только боль, боль, боль…

— Алия.

Снова его рука тянется ко мне и опять я отшатываюсь, отворачиваю голову. С трудом.

Слёзы катятся.

Не могу понять, почему моя голова такая лёгкая? Словно голая.

И тут я вспоминаю…

Мои волосы. Мои прекрасные волосы, которые достались мне от мамы.

Роскошная золотая грива – так однажды сказал про них Осман.

Я думала это комплимент.

Но это была издёвка.

Унизительная.

Мерзкая.

Он словно сравнил меня с одной из своих породистых кобыл. Но сравнение было не в мою пользу, потому что кроме роскошной гривы у меня не было ничего.

Ничего, что вызвало бы у него хоть какой-то интерес, хоть какие-то чувства.

А теперь нет и волос.

Мне страшно закрывать глаза, потому что накатывают воспоминания.

О том, как меня схватили, как волокли, как рвали на мне волосы, вырывали клоками, чуть ли не с кожей, как потом резали их тупыми ножницами, под корень, царапая кожу…

Осторожно поднимаю руку, хочется пощупать что там, понять.

— Тебя побрили… чтобы… чтобы было легче залечить раны.

Легче залечить раны?

Может, легче было бы меня убить?

Или просто дать мне умереть.

Пусть бы в раны попала инфекция, заражение крови, говорят, страшная смерть.

Но когда у тебя такая страшная жизнь – страшной смерти не боишься.

— Алия…

Нет, не надо! Закрываю ладонью ухо. Второе прижимаю к подушке.

Не хочу его слышать.

Не хочу его видеть.

Ничего не хочу.

— Алия… я должен тебе сказать.

Ничего ты мне не должен! Всё моё существо вопит об этом.

Оставь меня.

Оставь в покое.

Прекрати меня мучать Осман Булатов.

Теперь я знаю то, чего не знала тогда.

Тогда, когда увидела своего жениха, будущего мужа.

Тогда, когда надеялась, что мы будем счастливы.

Я думала, он выбрал меня, потому что я понравилась ему.

Думала, что он меня полюбил.

Наивная. Тогда я не знала страшной правды.

Он ненавидел меня.

С самого начала. А я-то, дурочка, размечталась.

Размечталась о любви.

Надеялась на счастье.

Верила.

Смотрела тогда в его глаза, и мне казалось, что я вижу в них интерес, вижу зарождение чувства. Большого, светлого, красивого чувства, которое свяжет нас навсегда.

Но нас связало совсем не это.

Нас связала ненависть.

Его ненависть.

Он наказывал меня за то, чего я не совершала.

Наказывал за вину, которой на мне не было.

Он наказывал меня просто за то, что я дочь своей матери.

Женщины, которую он ненавидел.

— Дорогие дети, поздравляю вас с никяхом, желаю вам долгих лет, чтобы ваша жизнь была сладкой как щербет, чтобы в вашем уютном доме был слышен смех детей. Желаю вам процветания, духовного единения, согласия во всем.

В голове до сих пор звучат те льстивые, красивые речи. Их я тоже тогда принимала за чистую монету.