Книга Просто Она, страница 54 – Элен Блио

— Вы ошиблись квартирой. Наташа этажом выше.

Какой он невозмутимый, этот водитель «Майбаха»! Ха! Станешь тут, наверное, невозмутимым, когда приходится возить всяких молодых мудозвонов, золотую молодежь. Хотя, какая там уже из Капитана Америки молодежь? Старпёр. Ему же точно за тридцать?

— Наташа, извините, я понимаю, что я не вовремя…

Конечно, не вовремя! За моей спиной Трошин - без галстука и с «аперолем».

Но мне, представьте, даже как-то наплевать.

— Меня просили вам передать…

Протянул букет. Алые розы. Красивые. Много. Наверное, штук пятьдесят. Мне такие букеты никогда не дарили.

Любовь всей жизни, Роман – не романтик, считал, что дарить мертвые цветы отвратительная традиция – ну, вы поняли, у меня, видимо, природная склонность выбирать мудаков.

Кавалеры-однодневки и цветы если дарили, то соответствующие – однодневные.

Трошин дарил розы, но, максимум, по-моему, штук девять…

А тут.

Угу, как это – скромное обаяние буржуазии?

Хотя, какая нафиг буржуазия - букет в 50 роз, в принципе, мог позволить себе любой мало-мальски обеспеченный мужчина, проживающий в столице и не только. Для этого не надо было быть миллиардером или понтярщиком.

Такие букеты лет десять как перестали быть событием. А может и не десять…

То, что мне их не дарили – это моя проблема. Надо просто выбирать мужчин нормальных.

Да-да, Кораблева! Говори себе это почаще! Каждый день на завтрак, обед и ужин, а лучше – вместо завтрака, обеда и ужина.

Тогда, может, никто не назовет тебя пухлой даже в шутку.

Я смотрела на букет, букет смотрел на меня. И водитель.

И Трошин - спинным мозгом чувствовала этот взгляд!

Взять?

Зачем от цветов отказываться? Цветы ни в чем не виноваты.

Но я чувствовала, что если возьму, то снова не смогу спать, жить, дышать в своей родной квартире!

Так что, извините, но…

— Спасибо. У меня аллергия на сложноцветные (на самом деле вообще не знаю к какому классу относятся розы, но и не важно!). Сильная. И я не переношу запахи. Совсем.

— Понял. Сложноцветные. Тут еще вот.

Он протянул конверт.

Письмо?

Я видела, что у водителя прям зудит от желания что-то еще сказать, но…Молчал. Боялся сделать еще хуже. Хотя, что может быть хуже?

— И читать я не умею.

— Ясно. Извините, Наташа.

— Всего хорошего.

Выражение его лица не менялось. Спокойный. Без насмешек и ухмылок на этот раз.

Мне было интересно, какой отчет он предоставит своему хозяину?

Расскажет про то, что у меня в квартире мужик с бокалом?

А и плевать.

Что он думал, я буду сидеть у окошка и ждать американского прЫнца?

— Наташ, может, ты мне все-таки объяснишь?

Ох, Трошин, зачем тебе это надо?

Я молча взяла у него коктейль, пригубила.

— Объясняю. Переборщил «апероля». И мало льда.

Мне нужен был взрыв.

Я хотела, чтобы Трошин вылил мне на голову этот несчастный «апероль», обругал меня матом, рассказал бы обо мне все, что думает и свалил, шарахнув дверью со всей дури.

Мне хотелось остаться одной и плакать.

И я боялась остаться одна.

Очень.

Поэтому…

Когда допускаешь одну ошибку, наверное, еще можно остановиться. Подумать о том, что делаешь. Попытаться исправить.

Но когда ошибки идут одна за другой получается эффект домино – все вокруг начинает сыпаться.

Когда я совершила первую?

Когда спросила, почему меня нельзя отыметь?

Или, когда села в «Майбах», который повез нас в отель?