Книга Развод. Ты пожалеешь, страница 60 – Элен Блио

— Он рассказал. – Вика отвечает мягко, спокойно.

Бесит.

— Неужели… - не могу сдержаться, и тут же сама себя одергиваю, не в ту степь пошла. – То есть, я хотела сказать, хорошо…

— У нас нет секретов друг от друга.

Зашибись! Прям идиллия!

Меня сейчас стошнит розовыми пони!

— Это очень хорошо для семейной жизни. – на самом деле – нет, но…я говорю это с милой улыбкой, я тоже умею быть милой. Или играть в милую.

Милую умирающую старую жену, которая собирается навязать молодой самке своих спиногрызов.

А самка упорно делает вид, что именно это – голубая мечта её юности. Выйти за стареющего ловеласа, у которого в анамнезе потрахушки с секретутками и нянчить его избалованных дочурок в пубертате.

Шикарный выбор партнёра, я считаю.

Викусику – браво!

Ковыряю салат, есть хочется, но как-то не в этой обстановке.

— Маш, как ты себя чувствуешь?

Вопрос в лоб, и задан таким тоном, переживательным, заинтересованным.

Волнуешься за меня, Стасик? Не поздновато ли?

Так, снова тормозим, Маша.

Не ругаться пришли. Не соревноваться в остроумии.

Встреча сугубо деловая.

— Спасибо, Стас, более-менее. У меня сейчас пока стабильное состояние. Но… не уверена, надолго ли.

— Я хотел… чёрт… не знаю, как сказать.

Тихонов смотрит на Вику. Она улыбается.

Ох уж эти улыбочки! Как противно. Мерзко прям.

Жесть.

На самом деле я не подозревала, что буду до такой степени его ревновать.

Это треш!

К Катюхе, кстати, я вот так вообще не ревновала!

Его Катерина была, скорее просто нелепым недоразумением, появляющимся рядом. Я не воспринимала её как соперницу.

Возможно потому, что я тогда понимала – ничего серьёзного Катерине не светит. Ну, потрахал её мой взрослый мальчик. Ну, потешил своё кобелиное эго. Почувствовал себя Наполеоном Бонапартом еще до того, как наши его погнали. Героем, в общем. Властелином одной маленькой вселенной.

Он был таким для меня. Но ему показалось мало.

Так. Тут тоже надо тормозить, а то довспоминаюсь.

Стоп.

К Кате ревности не было.

А сейчас… Сейчас есть. Сейчас у меня клокочет внутри. Разрывает.

И эту Викусю я бы с удовольствием бы порезала на лоскуты.

— Милый, я отойду ненадолго. Мария, извините, пожалуйста. – сучка идеальная! Улыбается!

А я вот, почему-то уверена, что не такая уж она идеальная! И что у неё фига за пазухой. И подводных камней там дофига.

Сколько ей? Тридцатник? Нет, меньше, лет двадцать семь вроде. Не помню, кажется, Кира мне говорила, а ей сказал Стас.

Двадцать семь. Одинокая. Детей нет. Мужей не было, почему-то я в этом уверена.

Нас, хороших баб, разбирают еще щенками – это выражение не только для мужиков работает. Если девка до двадцать пяти замуж не вышла, значит у неё такие тараканы в башке – мама не горюй!

Но я ничего не буду говорить Стасу!

То есть, наоборот! Я скажу, еще как скажу!

Зараза такая, подлец, гондон! Я полностью одобряю твой выбор. Ты нашёл идеальную девушку. Идеальную замену меня!

— Стас…

— Маш, я не хотел говорить при Вике, но я позвонил в клинику.

— Что? – чёрт, у меня аж сердце подскочило до горла. В какую это клинику он звонил?

— Это очень известная клиника. Врачи замечательные. Главврач – Товий Сергеевич, хирург-травматолог, его вся Москва знает.

— Неужели? – не могу сдержаться, ухмыляюсь, - и чем мне поможет хирург-травматолог? Или ты собираешься мне ногу сломать?