Книга Сыграй со мной в любовь, страница 80 – Элен Блио

— Ты… кре… тин… муд..

— Ты не понял, парень? Тебя еще отоварить? Что, горячая девочка Лика сильно вставляет, да? Забирай. Мне чужие объедки не нужны. Так ей и передай.

— Де… бил…

Он пытается встать, дергает ногами, руками, хрипит… Что-то мне неспокойно. Думаю, не сильно ли я его? Сидеть за это быдло мне совсем не улыбается.

— В больничку тебя отвезти? Или к Лике? Она за тобой поухаживает, а? Скажи только, если у вас все было, и все хорошо, на хрена она под меня решила лечь? Ради бабла, да? Только ради бабла?

— Ни… че… не.. бы… мы не… она…

— Не мычи, ладно. Давай, вставай, до дома её подброшу.

— Нет её… она…

— Ну, нет, так нет. Даже лучше. Давай, первооткрыватель…

— Ты… дурак. Она… Лика… её… её изна… из… она…а ты… мразь… ненавижу… ты её …

— Что? – говорит он невнятно, но даже из этих невнятных звуков складывается нечто такое, отчего по спине пробегает трусливая дрожь.

— Я не зна… что ты… сде… ла… Но она…

Встаю, иду к машине, достаю бутылку с водой, сажаю этого гопника на землю, лью воду прямо ему на лицо, смывая сгусти крови, даю глотнуть – он сплевывает, потом поправляет челюсть, смотрит на меня с такой неподдельной яростью.

— Убить бы тебя, мажор хренов. Закопать. Ты с ней что сотворил?

— Говори, что хотел, без… без эпитетов.

— Почему она от тебя утром убежала, роняя тапки?

— Это наше с ней дело.

— Уверен? Ну, хорошо. Ты её поимел, да? И что, не понравилось? Думал, девочку возьмешь?

— Хочешь, чтобы я тебе еще втащил?

— Втащи. Давай. Ты ведь только в этом хорош? Унижать, надругаться, бить слабых? Да, я признаю, что слабее тебя. И Лика, она…

— Что с ней?

— Сам еще не догадался? Девчонка, восемнадцать лет, приезжает домой из училища, мать в ночь, дома отчим с собутыльниками водку жрут.

Я леденею. Так, что мороз по коже. Ужас, от которого волосы встают дыбом на холке даже у матерого волка… Нет… скажите, что это просто шутка, что он… стебется надо мной, этот малолетний упырь… Но… по глазам вижу – нет.

— Что…- хриплю, от колючей проволоки в горле, - все? И… отчим?

— Нет. Один. Ей хватило. Если хочешь подробностей – поехали.

— К ней?

— Нет. Она не расскажет. И вообще… у нас в поселке об этом знают три человека. Её отчим, соседка и… теперь вот я. Почему я? Тоже узнаешь…

Меня шатает, как после хорошего нокаута.

Нет. Это покруче чем нокаут. Это всё. Конец.

Я просто убит. Заживо похоронен.

Вспоминаю ночь. То, что сделал с ней и…

Чёрт, хватаю себя за волосы и хочется выть… как дикий зверь выть! Но я только рычу, рычу себе проклятья…

Потому что я только что сам расписался в своем приговоре. Жирно. Кровью…

Мучительно хочется спать. Ночью я несколько раз проваливалась в сон и просыпалась вздрагивая, в холодном поту. Я не боялась, что он будет опять меня трогать. Нет. На это мне было наплевать. Странно, наверное, да? Но то, что он брал моё тело не было самым страшным. Страшно было другое.

Он ведь меня осудил, вынес приговор, не разбирая.

Клеймо поставил – виновна во всех грехах.

Да, виновна. Конечно.

Разумеется, я должна была ему сказать, что я вовсе не так невинна, как он считает. Обо всём рассказать. Обо всех обстоятельствах. Как, когда, с кем.

Я ведь несколько раз пыталась представить этот разговор! Вот я выкладываю на стол все карты. Пытаясь объяснить, что не виновата. И вижу…