Книга Мы не твои, страница 54 – Элен Блио

Поездка дико утомляет, но вечером мы с Самадом снова идем купаться. Плаваем долго. Я опять представляю, что плыву по лунной дорожке. Мой доктор держится рядом, постоянно оповещая меня что он тут — нарочито сильно дышит. Мне смешно.

— Самад, это ты? Или я с тюленем плаваю?

— Почему с тюленем?

— Фыркаешь как тюлень. Я знаю, что ты тут, не испугаюсь.

— Отлично. Что, еще вперед плывём или обратно? Глубоко уплыли уже.

— Устал?

— Нет, но…

— Ладно, поворачиваем!

Приплыли мы явно вовремя, потому что я слышу голос Нади, она смеется. Значит, тоже пришла поплавать. Говорила вчера, что с няней ребенка Тама, но с ней сейчас говорит явно не няня.

— Давай, чего ты боишься? Своего хозяина что ли?

— Он не хозяин, пациент. — слышу, как она отвечает этому придурку и меня просто наизнанку выворачивает. Пациент, значит, да?

— Ну, пациент, бери его с собой, будет весело, потанцуешь.

— Нет, спасибо, я не могу.

— Почему же, Надежда? — стараюсь сдержать гнев, — пойдем, раз нас приглашают. Извините, не знаю, как вас зовут, но пациент потанцевать отправится с удовольствием!

— Ну… отлично, — я таки слегка сбил с этого мачо спесь, слышу, как он прифигел. — Тогда… через час на ресепшн?

— Хорошо. Самад, поможешь?

Мне надо выйти из воды. При свидетелях делать это противно, но я уже некомфортно чувствую себя. Не хватало еще заболеть.

Самад поднимает меня, переносит, усаживает в коляску на полотенце, дает в руки другое, я вытираюсь, накрываю плечи.

Слышу, как следом за нами кто-то выходит, наверное, Надя, и, наверное, не одна… Интересно, он ей помогает? Поддерживает за талию?

— Значит, решено, вечером — дискотека?

— Я не пойду! — Надя явно нервничает.

— Почему, Надежда? Пойдем. И Самада с собой возьмем, да, доктор? Сопроводишь нас?

— Я, конечно, не танцую…

— Зато я танцую! — смеюсь, но…чёрт, завожусь с пол-оборота! Хочется дать доктору понять, что он мне очень нужен, ну же, Самад!

— Хорошо, Ильяс, я пойду.

— Будем ждать. Меня, кстати, зовут Артём.

— Очень приятно, Ильяс. — протягиваю руку. Он не тушуется, отвечает рукопожатием.

— Приятно. Надежда, вас проводить или…

— Надежду мы сами проводим, спасибо Андрей…

— Артём.

— О, простите…

Шуршит песок — ушел, значит, танцующий в темноте, блин…

— Ильяс, я не хочу никуда идти, я устала.

— Не ходи, а мы с Самадом пойдем, да, доктор?

— Надя, а почему нет-то? Развеемся? Ильясу полезно повеселиться.

— Да уж! — представляю какое мне предстоит «веселье»!

Уже в коридоре гостиницы, перед дверью в мой номер Самад спрашивает:

— И зачем тебе это надо?

— Надо было одну ее отпустить?

— То есть… ты за ней решил присматривать?

— Странно, правда?

— Она бы никуда с ним не пошла.

— Сегодня, может и не пошла бы, а потом? — чувствую, как дергается от тика щека.

— И потом бы не пошла, Надя не такая.

— Не какая? Она девчонка молодая, ей мозги запудрить любой может!

— Ей пока только ты мозги пудришь. И не суди всех по себе. Парень этот, кстати, серьезный. Тут какая-то делегация наших молодых физиков-ядерщиков, он один из них.

— Хочешь сказать он с ней на дискотеке будет адронный коллайдер обсуждать? Или период распада атомов?

— Ладно, я все понял, сегодня у меня роль Надиного цербера. Тебе помочь переодеться?

— Сам справлюсь.

— Зайду через час.

Мы реально идем в отельный ресторан, где по вечерам были дискотеки. Надя почти все время молчит. Попросит заказать ей лимонад и мороженое. Детский сад! Но я тоже себе заказываю, оказывается — это вкусно. Танцевать ее приглашают сразу. Она отказывается. Но я говорю, что ей нужно развлекаться.