Книга Мне все равно, страница 56 – Элен Блио

— Я тоже об этом подумала, только что.

— Только я не фанат Поттера.

— Я тоже. Хотя в детстве даже фанфики писала.

— В детстве, это когда? – улыбаюсь, потому что… она ведь и сейчас еще ребёнок. Почти. Когда увидел её в первый раз, сразу подумал о том, что она…

— Я не маленькая.

— Маленькая… моя.

Срывает башню осознание. Взрыв. Эмоции. Слезы. Смех. Самое первое свидание, ты моё нежное создание, я тебя отбираю у всех.

Не понимаю, как мы начинаем целоваться. Это… это просто происходит и все. Машина припаркована опять в каком-то дворе.

Мне хорошо с ней. Вкусно. Голова кружится. Отпускаю, когда не могу дышать

— Ром…

— Что?

— Не знаю… Мне теперь страшно ехать к Анфисе. Она поймет, что я знаю.

— Поймёт. И что?

Мышка пожимает плечами. Я её понимаю. Это мы с Анфисой давно всё обсудили и просто не касаемся некоторых тем.

— Ты сказал, что она ехала к жениху тогда?

— Ехала.

Да, любовь была, неземная. Типа. На руках носил. Видимо Лера по моему виду понимает, что с женихом не все так просто.

— Саша женился на Соне, когда мы уже знали. Ну, знали, что она болеет и…

Она недоговаривает, но все ясно. Они знали, что её сестра умирает. И этот кент в пальто на ней женился. Интересно… видимо, моя ухмылка слишком красноречива.

— Он её любил. Ему ничего не было нужно. Он… он ничего не получал от её смерти.

Лерка тут же закрывается. А я не хочу, чтобы она закрывалась. И вообще, не хочу говорить о… о тех, кого уже нет.

Хочу о другом. О нас.

— Лер, я о тебе почти ничего не знаю. Ты… не выкладываешь миллион фото, не ведешь блоги, вообще ничего не делаешь в сети?

— Ну, я общаюсь с бывшими одноклассниками. С друзьями из Брянска.

— Ясно. – стараюсь спокойно, но фиг там. Напрягает.

Друзья из Брянска. Не подруги. Опять – ревность двигает горами? Чёрт. Не хочу так. Хочу по-другому. Хочу больше знать, доверять. И чтобы она тоже доверяла.

— Что за друзья, расскажешь?

— Разные друзья. Из театральной студии многие, из школы.

— Ты занималась в театральной?

— Не долго. Её закрыли, но мы продолжали дружить.

Она рассказывает, как уехал их педагог, закрыли студию, как они сами продолжали делать какие-то смешные мероприятия в школе. Больше всего рассказывает о подруге Ленке и о каком-то Косте. Потом видит мой взгляд, и…

— Мы с ним… ну в общем, мы были как бы парой.

— Как бы? – ухмыляюсь, и стараюсь ровно. Но не могу. Блин, вообще.

Корежит, ломает, крушит, разжигает.

И черным мазутом впрыскивает в кровь,

то, что вызывает ненависть и разрушает любовь…

— Если ты хочешь знать…

— Если хочу? – это не вопрос, скорее утверждение.

— Мы целовались.

Стараюсь сохранить лицо. Ну и что? Целовались? Я… я с Мироном пару раз целовался, с девчонками на сборах. Ну было и было, и что?

Не замечаю, как сжимаю её ладонь.

— Ты ревнуешь, Ром?

— А если да?

— Ты…- молчит, потом двигается в мою сторону, почти вплотную, её ладошка на моей щеке, глаза в глаза. Топит в своих океанах льда. И огня. – Не надо. Это было давно и неправда. И мы с ним даже не общаемся теперь.

Почему-то именно в этот момент так много хочется ей сказать! Открыть душу, вывернуть все, что внутри имею, грудную клетку вспороть и вытащить сердце, подать ей прямо так, на ладошке, попросить, чтобы спрятала и никому не отдавала. Улыбаюсь, наверное, глупо.