Книга Вне игры, страница 54 – Настя Орлова

— Пять, – выдыхает Никита, словно действительно считал. И в следующую секунду его губы накрывают мои.

От неожиданности я ахаю, и Любимов тут же этим пользуется: его язык проникает в мой рот, нежно трется им сначала о мой язык, а потом в мимолетной ласке касается нёба. Ни доли сомнения, ни секунды заминки… Никита целует меня так, будто мы с ним тысячу раз делали это прежде, словно этот момент для нас обоих был логическим завершением того, что началось там, на заднем дворе дома, во время юбилея отца. Может быть, еще раньше – когда наши глаза впервые встретились на вечеринке «Кометы».

Мне даже не приходит в голову сопротивляться: вместо того чтобы напрячься, в крепких руках Никиты я расслабляюсь, позволяя потоку чувств подхватить меня и нести вперед. Туда, где я сгораю в пламени, которое обволакивает мое тело, не пропуская ни единой клеточки, так что в какой-то миг я почти уверена, что в конце этого безумия превращусь в пепел.

Наконец Никита поднимает голову. Я смотрю на него, испуганная и очарованная одновременно, не понимая, что делать и что говорить, как справиться с этим жарким огнем, бушующим в теле, и сладкой тяжестью, сосредоточившейся в груди.

— Все плохо, Рита. – Одна-единственная фраза и отрывистый вздох. Никита выглядит по-настоящему расстроенным.

— П-плохо? – заикаясь от волнения, повторяю я, как болванчик. Мне показалось, что это был потрясающий поцелуй. Лучший в моей жизни.

— Очень, – подтверждает он, делая шаг назад, засовывая руки в карманы, словно больше не хочет меня касаться. Лицо его становится суровым и мрачным, что совсем ему несвойственно.

— Почему? – спрашиваю я, неловко облизывая кончиком языка губы, на которых все еще сохранился его вкус.

— Потому что мне понравилось. И я хочу еще, – отвечает он, прямо и как-то даже нагло глядя мне в глаза, словно испытывая на прочность. – Это не входило в планы.

Он прав. Поцелуи не входили в наши планы. Да господи, если подумать, то в мои планы не входила ни одна из встреч, которые произошли после юбилея отца.

Мне вдруг становится не по себе – будто только сейчас до меня начинает доходить изнанка этого невинного на первый взгляд розыгрыша, который мы устроили для родителей.

— Ничего. Это… – В инстинктивном защитном жесте я обхватываю себя руками. – Это просто поцелуй. Ничего страшного не произошло.

Я произношу это почти небрежно, будто мне действительно все равно. Но сама чувствую фальшь. То, что произошло, – непросто и по-настоящему страшно. Никита сказал, что хочет еще. Я ведь тоже. Одного поцелуя мне недостаточно. Было бы проще, если бы его не было вовсе. Тогда я смогла бы удержаться на расстоянии от него, а как это делать теперь, когда я знаю, каково это – быть объектом его ласки, его нежности и страсти?

Наверное, впервые за все время нашего с ним знакомства я начинаю бояться. Неделю назад в груди было просто пусто. А теперь там страх. Никита меня пугает. Не тем, что он может причинить мне физическую боль. Нет, этого я не боюсь. То, что он одним-единственным поцелуем поднял в моем сердце, куда опаснее.

Но… Разве я не устала бояться?

Будем честны, после истории с Владом я сознательно законсервировала свои чувства. Спрятала свою женственность. Забросила свои мечты. Жила ли я эти два года? Скорее существовала. Делала то, что ждали от меня отец, друзья, общество, но когда я в последний раз чувствовала, что счастлива? Когда в последний раз эмоции бурлили у меня в груди? Когда сердце перехватывало от бесшабашного веселья? Когда?.. Когда?..