Книга Вне игры, страница 33 – Настя Орлова

После первого гола, когда я, рисуясь, поднял клюшку и посмотрел на Риту, соперники наколотили нам четыре шайбы. Мы больше ни одной. И это так неприятно корябает мое эго, как железом по стеклу.

Орет финальная сирена, команда Свечникова шумно празднует победу, а я ищу глазами свою лженевесту. Она все так же сидит на трибуне, глядя на меня, пока ее подруга с широкой улыбкой аплодирует моим соперникам. И я вдруг совершенно не к месту думаю, что если бы Рита вот так радовалась моей победе, то стоило бы ради этого постараться…

Пока я стою, занимаясь странной рефлексией, Свечников, Ваня Мальцев и Семен Ладыгин подъезжают к девчонкам, которые стали центром интереса на сегодняшней тренировке. Это нормально. Я ожидал чего-то подобного, когда просил тренера пустить на арену мою подругу, а он хоть и согласился, но еще минут пять ворчал, что женщины разлагают атмосферу и тренировка накроется медным тазом.

Зря я его не послушал. Сам потерял концентрацию, так теперь еще вынужден смотреть, как команда, которая надрала мне зад, обхаживает мою Риту.

Сука, да что ж это такое…

Откуда взялась эта «моя»? И мама тоже заметила. Не моя Воскресенская. Абсолютно нет. Все это фикция, игра. А я до недавнего времени был лучшим, по крайней мере, из этого города, кто играл в игры.

— Никит, хорошая работа. – По плечу меня хлопает напарник из моей команды Коля Резцов. Мы с ним вместе играли в молодежке, и именно он приглашал меня на ту самую победную вечеринку, на которой я впервые столкнулся с Ритой. – Сорри, что не поддержали твою голевую серию. Сложновато нам накатывать новые тройки – очень уж сильно ты выделяешься по качеству игры. А Илья сегодня как с цепи сорвался. Мне кажется, он даже в финале так не тащил. Видимо, хотел показать, что ничуть не хуже энхаэловца.

— Брось, – отмахиваюсь сухо. – Всякое бывает. Я мог бы играть лучше.

— Завтра не хочешь в клуб сходить? – спрашивает товарищ. – Мы с ребятами хотели немного расслабиться. На Ришельевской новое место открыли, знакомый там в управляющих.

— Может быть. Не знаю пока, Коль. – Честно, не могу связно думать, потому что из того угла, где банда Свечникова окружила Риту с подружкой, постоянно доносится смех.

— А-а-а, понимаю, – Резцов покровительственно похлопывает меня по плечу. – Которая из них твоя? Я сразу так и понял, что это благодаря тебе у нас сегодня появились зрители.

Да не моя, блин! Просто Рита. Моя… подопечная. Вчера еще дрожала от страха перед отцом и перспективой встречаться с моим старшим братом, а теперь беззаботно улыбается половине состава «Кометы». Что, блин, вообще происходит?

— Брюнетка. Рита, – говорю Коле.

Не собирался выставлять конкретно в этой компании наши с Воскресенской отношения, но теперь понимаю, что зря. Она, в конце концов, хотела, чтобы ее оставили в покое. А если все будут думать, что она моя девушка, ни один хоккеист не станет подкатывать к ней свои лезвия даже после того, как я уеду в Штаты. Прекрасно. Меня это устраивает.

— Воскресенская? – Коля удивленно вскидывает брови. – Ну, должно быть, если кто-то и мог сорвать этот пугливый цветочек, то только ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Она же дикая. Никого к себе не подпускает. Не без причины, но, полагаю, ты и сам в курсе. – Коля опирается подбородком на палку клюшки и, как и я, смотрит в сторону Риты.