Книга Вне игры, страница 107 – Настя Орлова

— Ладно, Воскресенская, признаюсь. – Лиза театрально вздыхает. – Я тебе страшно завидую. И парня такого горячего отхватила, и в Америку едешь. Подумать только, ты и Любимов…

— Не факт, что мне дадут визу, – напоминаю я. – Может, просто в Баку на несколько дней съезжу и вернусь.

— Ой, ладно тебе. С чего бы им тебе ее не давать? Я так понимаю, хоккеист твой подсуетился и у тебя приглашение есть.

— Есть, – подтверждаю я, опускаясь на постель и обнимая Лизу.

— И с документами полный порядок, – заключает она. – Значит, все будет хорошо.

— Я буду приезжать.

— Ага, будешь… – Теперь голос подруги отчетливо дрожит, и я обнимаю ее крепче.

— Лиз…

— Я просто буду очень скучать, – шепчет она, роняя на мою футболку соленые слезы. – Не представляю, что больше не смогу вот так запросто сидеть у тебя в комнате, и на какой-нибудь вечеринке никто меня спасать не будет… Но ты все делаешь правильно, Рит. Правильно.

Правильно? Я чувствую, что да. Просто я не думала, что расставаться будет так сложно. Вчера я носила тортики и фрукты девочкам в центр. Очень боялась, что некоторые из подопечных меня не поймут, но получила от них колоссальную поддержку. Несмотря на то что в отношениях некоторые когда-то прошли через ад, не перестали верить в хорошее и светлое. И когда я, поддавшись на уговоры, показала им фотографию Никиты, дружно решили, что ему можно доверять. Как? По глазам. Девочки сказали, что они у него очень добрые. А еще улыбка сексуальная. Мне даже возразить на это было нечего.

— Обещай писать мне каждый день, – просит Лиза, когда я провожаю ее к такси, которое уже десять минут стоит перед воротами моего дома.

— Обещаю. И ты мне тоже. Рассказывай обо всем.

Мы снова обнимаемся. Порывисто, крепко.

— И Свечникову многое не позволяй, – вырывается у меня напоследок. – Я знаю, как бывает, когда чувства заслоняют здравый смысл, но ты – потрясающая. Его упущение, что он этого не видит.

— Ничего я ему позволять не буду, – фыркает подруга. – Много чести. Я вообще решила теперь его игнорировать.

— Ладно, – соглашаюсь я, все же переживая, как она будет без меня справляться. – Лиз, береги себя.

— И ты.

Когда подруга садится в такси, я долго стою у ворот, провожая взглядом удаляющуюся машину. Сотни раз это делала раньше. Не верится, что сегодняшний может оказаться последним.

Прежде чем зайти в дом, внимательно изучаю потемневшее небо на горизонте, будто хочу запечатлеть в памяти расположение звезд на всю оставшуюся жизнь. Кажется, что сейчас хочется запомнить все. И звезды, и камни на дороге, и то, как шумит листва деревьев в саду, которые когда-то любовно высаживала мама…

— Проводила? – Стоит мне войти в дом, в холле меня встречает отец.

Он в домашнем. Сегодня вернулся с работы рано, чтобы со мной пообедать, потому что знал, что вечером приедет Лиза и мне будет не до него…

— Проводила, – киваю я, глотая слезы.

— В своей жизни мы много раз кого-то провожаем, Маргарита. Это грустно, – произносит отец философски. – Но эта грусть во много раз компенсируется радостью будущих встреч.

— Я буду скучать, пап, – бросившись ему на грудь, я снова захожусь в рыданиях.

— И я тоже, малышка, – бормочет отец мне в макушку. – И как бы сложно мне ни было, я должен тебя отпустить. Ты сделала правильный выбор.