Книга Лето наших надежд, страница 51 – Настя Орлова

Уже в кровати я пишу ей смс с просьбой встретиться со мной, но оно так и остаётся непрочитанным. И я засыпаю с неприятным сосущим ощущением в животе и предчувствием, что зря не доверился себе и не нашёл Леру днём.

Рано утром меня будит настойчивый стук в дверь нашего домика. Я резко сажусь на кровати. Паша на соседней койке делает то же самое, непоколебимым остаётся только сон Матвея, который спокойно дрыхнет несмотря на шум.

Натянув на себя шорты, я босиком подхожу к двери и сталкиваюсь нос к носу с Катей.

— Лера с тобой? — спрашивает она встревоженно.

— Нет, конечно, — отвечаю я, протирая глаза.

— Кир, я не знаю, что делать, — едва не плача, говорит Катя. — Она пропала.

— В смысле? Она же уехала в город.

— Она вернулась вечером. Перед сном сказала, что прогуляется и до сих пор не вернулась.

— Звонила ей?

— Ее телефон остался на зарядке в домике.

— Может быть, она у Панина?

Катя отрицательно мотает головой.

— Охранник сказал, что видел, как она выходила за территорию вечером.

— И не вернулась?

Девушка всхлипывает, а меня вдруг прошибает холодный пот.

— Кирилл, вдруг с ней что-то случилось?

Когда я выбегаю из домика своего отряда, наспех натянув толстовку и кроссовки, с хмурого неба моросит дождь. Ещё очень рано, но воздух непривычно влажный и прохладный. Даже не верится, что вчера безжалостно палило солнце, и температура стояла за плюс тридцать.

На улице я один. Катя в это самое время, должно быть, объясняет Паше, что случилось, потом они вместе пойдут к Панину — таков был наш план. А я не могу ждать: если Лера попала в беду — каждая секунда на счету. Я не позволяю себе удариться в панику, но на душе неспокойно и от волнения скручивает желудок. Рядом с лагерем лес, а она хрупкая девушка. И она не должна быть там, или где бы то ни было, одна в такое время.

Где искать Леру я не знаю. Но первым делом бегу к КПП, через которое, по словам Кати, она накануне вышла за территорию лагеря. До того, как прийти ко мне, девушка успела сделать круг вокруг лагеря и перекинулась словами с охранником, который, судя по всему, видел Александрову последним.

Я добегаю почти до указателя «Синички», потом сворачиваю обратно, прикидывая, куда Лера могла пойти из этой точки. И пошла ли? Что если кто-то забрал ее прямо с парковки на машине? Но если она уехала, то почему не взяла с собой телефон? Почему никому ничего не сказала?

Снова расспрашиваю охранника про вчерашний вечер. Он подтверждает, что видел, как Лера выходила. Никуда не торопилась. Была одна. Ушла в сторону леса и больше не возвращалась. Мне хочется наорать на него: спросить, почему он не поднял тревогу раньше — в конце концов, из лагеря ушла не просто вожатая, а племянница директора, но все это сейчас бессмысленно.

Недолго думая, я бегу к озеру. Именно туда, к дальнему берегу, где много дней назад я подглядывал за Лерой. Бегу той же тропинкой, внимательно глядя по сторонам, спускаюсь к пляжу, кричу ее имя, но вокруг тишина, прерываемая лишь резкими звуками, издаваемыми дикими птицами, и — ни души.

Дождь все усиливается, порывами налетает пронизывающий ветер, забираясь под одежду, небо затягивают низкие свинцовые тучи.

Я возвращаюсь на тропу. Передо мной расстилается лес, который сейчас кажется чужим и неуютным. Тревога усиливается. Несмотря на холод, на спине выступает неприятный липкий пот. И нет, это не из-за пробежки. Просто мне вдруг становится очень страшно.