Книга На моих условиях, страница 50 – Настя Орлова

Вот и сейчас он стоит, небрежно опираясь плечом на дверной косяк. На нем уже знакомые мне спортивные штаны на бедрах и голубая футболка с надписью Surf. Ноги босые. Волосы все еще влажные после душа. Выглядит он свежим и отдохнувшим. Вот кто точно не страдал бессонницей.

Не утруждая себя ответом, я лезу в указанный им ящик и достаю небольшую плоскую сковородку. Молча ставлю ее разогреваться на плиту и вновь помешиваю тесто, внимательно разглядывая бледно-желтую массу. На самом деле тесту лучше дать отдохнуть, но мне же нужно чем-то занять себя, чтобы не смотреть на Андреева.

— Когда привезли продукты? – интересуется он.

— Только что, – холодно отрезаю я.

— Собираешься дуться? – оценив мое настроение, он усмехается.

— Я не дуюсь.

— Еще как дуешься. Но не стоит обижаться на правду. Мне казалось, ты выше этого.

Несмотря на абсурдные слова, выражение лица Максима остается невозмутимым.

— Интересно, что ты считаешь правдой?

— Я хочу тебя. Тебя влечет ко мне. Секс между нами неминуем, – говорит он абсолютно спокойно.

— Ты себе льстишь, – задыхаясь от негодования, бросаю я.

— Да ну? Может, я подойду сейчас к тебе и мы посмотрим, кто из нас себе льстит? – предлагает он с раздражающей улыбкой.

— Держись от меня подальше! – в сердцах бросаю ложку на стол. – Это беспредметный разговор.

Сковорода нагревается, и я ставлю миску с тестом на столешницу рядом с плитой.

— Какие у тебя планы на сегодня? – буднично спрашивает Андреев, присаживаясь на высокий стул за барной стойкой.

Я стою к нему спиной, но точно знаю, что он смотрит на меня, – знакомое покалывание в районе лопаток сложно с чем-то спутать.

— У меня сегодня съемка, – говорю я, заливая тесто на сковородку. – К трем я уеду.

Тишина за моей спиной чересчур многозначительна, чтобы ее можно было не замечать.

— Кажется, я предупреждал, что не потерплю, чтобы ты снималась у того парня, – произносит Андреев буднично.

— Он не «тот парень», а Константин Фролов – очень известный и уважаемый фотограф, – едко огрызаюсь я. – Это раз. Два – я сегодня работаю не с ним, съемка была запланирована задолго до его возвращения. Три – не тебе указывать мне, с кем мне работать, а с кем нет.

— Если ты думаешь, что здесь есть место обсуждению, должен сразу тебя разочаровать, – отвечает он своим тихим голосом, от которого у меня слабеют колени.

— И что это должно означать? – чувствуя, как внутри закипает негодование, я разворачиваюсь и встречаюсь с холодным взглядом зеленых глаз.

— У тебя блинчик подгорит, – замечает Максим насмешливо. – Что это должно означать, я объяснять не буду. Ты сама все понимаешь, а я терпеть не могу повторяться.

И словно здесь вообще нечего обсуждать, он проходит в глубь кухни и включает кофеварку.

— Ты будешь чай или кофе? – спрашивает спокойно.

Я едва удерживаюсь от того, чтобы не грохнуть сковородкой о плиту.

— Ничего.

— Так уж и быть, сделаю для тебя кофе.

Завтрак проходит в ледяном молчании. После я убираю за собой посуду и ухожу в комнату. К счастью, Максим даже не пытается меня задержать.

До съемки еще много времени, а мне нужно подготовить доклад для университета. Поэтому несколько часов я провожу за компьютером, выстраивая логику повествования. Потом принимаю душ и одеваюсь. Наносить макияж и укладывать волосы перед съемкой – дело неблагодарное, так что в час дня я выхожу в коридор с абсолютно голым лицом, одетая в удобный спортивный костюм.