Книга Твой личный враг, страница 46 – Настя Орлова

Полночь.

Хочется заплакать от досады, потому что я знаю – вряд ли теперь засну.

Встаю с кровати и, ступая босыми ногами по мягкому ковру, плетусь в гостиную. Меня мучает жажда, а если я не ошибаюсь, в баре оставалась баночка газировки.

Открываю дверь спальни и в нерешительности останавливаюсь. Напротив меня на диване лежит Сашка. Телевизор тихо работает, а сам он спит. Сейчас у меня есть возможность смотреть на него прямо, не пряча взгляда, не боясь наткнуться на его осуждение или равнодушие. Чувствую, как сердце сжимается от бесконечной нежности к нему. Забываю о жажде, тихонько подхожу к дивану и поднимаю с пола пульт. Щелчок. Экран телевизора гаснет. Саша дергается, но не просыпается.

Тихонько опускаюсь перед ним на колени и в голубоватом свете луны, льющемся из окна, изучаю давно знакомые черты. Ни капли не сомневаюсь, что люблю его, что он для меня родной человек, что нас ждет совместное будущее. Но сейчас в полумраке ночи я не могу лгать себе – во сне со мной был не он.

В инстинктивном порыве я протягиваю руку и кончиками пальцев касаюсь теплого лба, очерчиваю линию брови, глажу жесткие волосы на виске.

Внезапно Сашка распахивает глаза, его пальцы с силой смыкаются на моем запястье.

— Прости, – шепчу сипло, чувствуя себя пойманной на месте преступления, которого на самом деле не совершала. – Не хотела тебя разбудить.

Его хватка слабеет, освобождая меня. Опускаю руку, но не отвожу свой взгляд. Впервые за три дня мы смотрим друг на друга вот так – глаза в глаза.

— Тогда что ты хотела? – Голос Саши звучит глухо, без эмоций.

— Я проснулась и захотела попить, – отвечаю честно. – Увидела, что ты спишь, и подошла выключить телевизор.

Он приподнимается на локтях и спускает босые ноги на пол. Теперь я в буквальном смысле сижу перед ним на коленях. Поза двусмысленна и провокационна. Знаю, что в любой другой ситуации, в любое другое время она бы привела к горячим поцелуям и откровенным ласкам. И я почти жду, что Саша прикоснется ко мне, но он этого не делает. Даже в темноте я вижу смену эмоций, которые он переживает, замечаю, как мрачнеют его глаза, а выражение лица становится жестким.

— На него тоже так смотрела? – спрашивает он с грубоватой резкостью.

Я дергаюсь, словно от удара. Кровь отливает от лица. Я оглушена. Раздавлена. Чувствую себя так, будто меня как щенка пнули в живот. Впечатали в бетонную стену. А сверху для верности облили помоями.

Встаю на ноги и заставляю себя поднять подбородок:

— Прости, что побеспокоила тебя. Неправильно оценила ситуацию. Этого больше не повторится.

Я не жду его ответа. Все эти дни ждала, а теперь нет. Похоже, все уже сказано. На ватных ногах возвращаюсь в комнату, где натягиваю первые попавшиеся джинсы, меняю длинную футболку на однотонную толстовку и сую ноги в кроссовки. Мои руки дрожат, когда я расчесываю волосы, но я не позволяю себе раскиснуть. Мне нужно уйти, вырваться отсюда, вдохнуть свежего воздуха, который не будет отравлен ядом чужих обид, разбитых надежд и моей собственной вины.

Саша настигает меня у двери, преграждая дорогу.

— Уходишь? – его голос звучит настороженно и ядовито.

— Да. Какие-то возражения? – отвечаю воинственно. Сейчас я так зла на него, что, стоит ему только дать повод, я взорвусь.