Книга На грани фола, страница 98 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Офигенно выглядишь, Булочка. – В своей типичной манере Арсений лапает меня, а когда я возмущенно шикаю на него, снова ржет.

Нет, ну он вообще может быть серьезным? Мы под окнами у дома его матери! Что, если она сейчас на нас смотрит и моя репутация в ее глазах падает еще ниже, куда-то в преисподнюю?

— Ну что ты опять мнешься, а? – вздыхает Громов сокрушенно, тычась в мою макушку носом. – Что я опять сделал не так?

— Пожалуйста, Арсений. – Набрав в легкие воздух, я серьезно смотрю в его зеленые глаза. – Не называй меня Булочкой при своей маме. И не трогай меня… так.

— Лады! Я и не планировал. Это для наших ролевых игрищ прозвище, ты разве не знала? Где тискать тебя, мне пофиг, но, так уж и быть, потерплю. Хотя взамен тоже попрошу кое-что, согласна?

Ага, только я не могу говорить, язык будто к нёбу прирос, поэтому лишь киваю.

— Прекрати паниковать. Это просто моя мама. И ты ей понравишься. У нас с ней вкусы, как правило, совпадают.

Что ж, по крайней мере про вкусы Арсений и правда не лжет. Встречающая нас на пороге его мама – такая же шикарная, как и он сам. В больнице я видела ее в безликой униформе врача, а дома она просто королева. Облегающий свитер «Баленсиага», почти как у Арсения, только женский, шелковая юбка миди, а на ногах – кожаные мюли с меховой отделкой. И если к эпатажному стилю самого Громова я уже почти привыкла, то рядом с его мамой снова ощущаю себя бедной родственницей.

— Здравствуй, Виктория, – говорит она вполне вежливо, когда Арсений вваливается в квартиру, буквально волоча меня за руку. – Сынок, выглядишь уже лучше.

— Это все твои чудодейственные порошки, мам, – отзывается Громов, звонко целуя ее в щеку. – И Вика мне какой-то волшебный чай с малиной заваривала.

— Ну хорошо хоть не с медом, – бросает его мама непринужденно, пока я мысленно делаю себе харакири. – Лёва там тебя заждался, Арсений. Готовится поразить своим штурмовиком. И отец твой, кстати, должен заехать.

— Что-то он зачастил к тебе, мам, – Громов удивленно вскидывает брови.

— Не ко мне, а к нам, – поправляет она его строго, а сама, это даже я вижу, предательски краснеет. – Я же тут не одна живу.

— Как скажешь, мам, как скажешь, – стараясь сохранить серьезность, отвечает Арсений, а потом вручает маме торт. – Вот, это Вика выбирала, он низкокалорийный.

— Неужели? – Татьяна Сергеевна пронзает меня взглядом зеленых глаз, точь-в-точь таких же, как у ее сына.

Господи, Арсений! Ты хочешь моей смерти? Надо было уж прямым текстом сказать, будто я считаю твою мать толстой, поэтому принесла к ней в дом диетический десерт, и закончить этот убийственный вечер.

— Он вкусный очень, – бормочу я в отчаянной попытке спасти ситуацию. – И легкий, правда.

Арсений

Удивительно, конечно, но такого удовольствия, как от семейного ужина этим вечером, я не получал уже очень давно. Мама заказала еду из нашего любимого итальянского ресторана, Лёва без умолку трещит про новый набор для конструирования и тренировки по фехтованию, которыми он яростно увлекся после просмотра сериала про девчонку из Аддамсов, а рядом со мной сидит Булочка – мило улыбается моему братишке, очаровывая его с каждой минутой все больше, и стойко выдерживает мамины шутки. А мама у меня та еще приколистка, но в душе очень мягкая и добрая. Ну если глубоко копнуть. По крайней мере, важных мне людей она точно в обиду не даст. Рус вон выслушал от нее столько приколов по поводу внезапного переезда в общагу, причины которого она не знала и все равно предложила Русу помощь. Но он, упрямый баран, конечно же, отказался.