Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 64 – Рина Беж

Дергаю плечиком.

— Викто-о-ория…

Обалдеть, он гласную тянет, а складывается ощущение, что согласную рычит. Да так выразительно, что волосы на загривке шевелятся и в животе тепло зарождается.

— Твоя попытка пошутить засчитана, — подмигивает он мне, — а что касается фигуры — она ох. енна, и мы оба об этом прекрасно знаем.

Смеюсь, качая головой.

— Ром, ну ладно я. Я себя хотя бы зеркале вижу. А ты меня на глаз определил?

— А я тебя трогал, когда целовал, — выдает он авторитетно, — и потом… — понижает голос, заставляя к себе прислушиваться. — Йогу помнишь? Я — идеально. Так вот, девочка моя, в твоем исполнении она была охренеть, какой увлекательной.

Щеки огнем вспыхивают, даже ушам достается.

— Девочка? — сиплю придушенно, на эмоциях голос проседает. — Мне сорок пять, на минуточку, Роман Батькович.

— И что? — пожимает он плечами. — А мне пятьдесят полгода назад стукнуло. Для меня ты по любому — девочка, Вик.

Приятно, чего уж там. Но…

— Пятьдесят? — хлопаю ресницами.

Я думала, ему слегка за сорок. Край — мой ровесник.

— Ну да, — подмигивает, не скрывая, что доволен. — Вернемся на лайнер, захочешь, папорт покажу.

— Захочу непременно, — киваю уверенно. — А потом еще и поставщика молодильных яблочек, которые ты по утрам вместо кофе ешь, назовешь. Я саженец себе у него прикуплю.

Смеется. И я улыбаюсь.

Боже! Сто лет себя настолько беззаботной и счастливой не чувствовала

Оставшаяся часть дня проходит прекрасно. Купаемся, загораем, обедаем прямо на пляже в уютном кафе.

А в начале восьмого Роману звонят. И мужчина меняется на глазах.

Еще секунду назад расслабленный и довольный жизнью, он превращается в гранит. Твердый, резкий, требовательный.

— Пострадавшие есть?.. Спасатели, аварийные службы?.. Ясно… Через сколько будет вертолет? Скинь мне точные координаты и держи в курсе. Всё, до встречи.

— Что-то случилось? — подаю голос, когда он убирает телефон в карман.

С одной стороны желаю поддержать, а с другой, боюсь помешать и сунуться под руку — вижу, насколько напряжен.

— В порту на терминале во время закачки аммиака в машинном отделении танкера произошло два взрыва.

— Господи… — прикрываю ладонью рот, так как губы начинают дрожать, — пострадавших много, Ром?

— Нет, Вика. Все двадцать три члена экипажа были эвакуированы вовремя.

— Ох, слава богу!

— Согласен полностью, — кивает мужчина, на минуту устремляя взгляд внутрь себя, после чего пружинисто поднимается на ноги. — Нужно собираться. Прости, за сорванные планы. Не могу остаться. Через полтора часа я должен быть в аэропорту.

— Конечно, я всё понимаю.

ВИКТОРИЯ

Любимый город встречает мое возвращение дождем. Колючим, шумным, проливным. Прохладно-освежающим и невероятно домашним, узнаваемым и привычно близким. Таким, какой нигде больше не встретишь.

Потому что он — питерский.

Питерский дождь.

Особенный, как и сам город на Неве.

Нельзя любить один, и ненавидеть другой, потому что Санкт-Петербург и дождь неразделимы. Они одно целое. На все времена.

— Это Питер, детка! — проговариваю с улыбкой и, совершенно не боясь промокнуть, выхожу из-под козырька.

В одной руке чемодан, вторую вытягиваю вперед и пытаюсь поймать на раскрытую ладонь прохладные капли. Задираю голову, прикрываю веки и вместе с влагой впитываю свое возвращение каждой клеточкой кожи.