Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 55 – Рина Беж

Всё это и много другого очень хочется высказать в глаза недовольного бати, который смотрит на меня с прокисшей гримасой на лице и, как брезгливая бабка, поджимает губы.

Будто сам молодым никогда не был!

Но я себя сдерживаю. Либо он своим умом осознает, что переходит позволенную ему черту, и одумается, и тогда я его порадую, как планировал, либо… сам виноват и шикарные новости узнает в числе последних.

— Здравствуй, отец, — приветствую, протягивая ему руку.

Ну и?

Ответит или будет бычить?

Смотрю в глаза и не отвожу взгляда. Настойчиво даю понять, что пора мыслить здраво. Либо мы общаемся, как взрослые люди, без дурацких обид, либо я буду действовать жестко и напомню, кто в клане Бардиных настоящий вожак, а кому им быть просто позволяют.

— Здравствуй, сын, — проявляет благоразумие отец.

В глазах всё еще вспыхивают искры недовольства, но мою руку он обхватывает и крепко пожимает.

Молодец. Хоть и говнистый мужик, но рамки видит. Раз так, то и я его порадую.

— У меня столько новостей набралось… поделюсь — дар речи потеряешь.

— Даже так?

Скептицизмом так и пышет.

Не ведусь. Спокойно подхожу к соседнему с ним креслу, дергаю штаны на коленях, и неторопливо опускаюсь на сиденье. Располагаюсь с удобством, только после этого говорю:

— Я тебе больше скажу. Давай-ка, батя, накатим коньячка.

— А коней не гонишь, Анатолий? — прищуривается он.

— Какое гоню? — фыркаю. Достаю из нагрудного кармана черно-белый снимок УЗИ и протягиваю ему. — Ты скоро снова станешь дедом. Только теперь дедом внука, — заявляю с гордостью. — Мужик у нас будет, бать. Фамилия Бардины не исчезнет. Скоро у нас появится ее продолжатель.

Отец несколько секунд молчит, разглядывает фотографию. Прямо так и вижу, как у него в голове мыслительный процесс кипит. Высчитывает все плюсы и минусы услышанной новости.

Не улыбается, в отличие от меня, и, хотя сам прекрасно знает ответ, всё равно уточняет:

— Кхм, ты ж не про Викторию мне говоришь?

— Нет, конечно, — хмыкаю на само предположение. — Она только девчонок рожать может.

Нет, я не упрекаю супругу. И дочерей своих искренне люблю. Но для мужика наследник — это высший пилотаж. А девочки — просто девочки, услада глаз.

— Значит, полюбовница твоя — мать ребенка?

— Да, Азалия.

— Ясно, — снова выдерживает паузу. — И что? Она готова, когда разродится, отдать нам внука? И не потребует от тебя, чтобы ты на ней женился?

— Не требует, — говорю твердо и вспоминаю наше жаркое расставание.

Тогда Сатоева не требовала, а выстанывала и умоляла. Я обещал решить вопрос, потому что то, что я получу в итоге, меня дико и страстно прельщает.

И это не только молодое тело Азочки и наследник. Но и федеральные денежки по программе здравоохранения, которые я пущу на расширение собственного бизнеса. Не зря ж Азалия — ведущий специалист комитета, через нее много важной информации проходит. Она знает, как ей распорядиться, как сделать так, чтоб твои условия оказались самыми выгодными, а, главное, у нее есть рычаг, чтобы поспособствовать продвижению.

Моя «полюбовница» — и откуда отец такое слово выискал, аж, смех разбирает?! — это моя золотая шкатулочка с несметными сокровищами. Хотя, кажется, она этого даже не понимает. Чему я рад.

Молодая, красивая, послушная, ласковая. Всё при ней. А чего не достает, так я сам научу и подкорректирую, чтобы соответствовала моим запросам идеально. И характер свой Сатоева мне не показывает. Не то что Вика — один гонор и недовольство.