Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 16 – Рина Беж

Бардин долго испытывает меня взглядом. Возвращается в свое кресло, садится, широко расставив ноги. Упирается локтями в колени и обхватывает голову руками.

— Вика-Вика, посмотри к чему мы пришли? На что сейчас похожа наша семья?

— На руины? — даю ему подсказку.

Именно так я вижу нашу «семью».

— Я этого не хотел.

Усмехаюсь невесело.

— А чего ты хотел? Прийти и якобы покаяться, посыпать голову пеплом, — кривлю губы, не скрывая, насколько мне больно и неприятно, — и ждать, что я прощу и тем самым дам тебе карт-бланш на дальнейшие потрахушки? Ведь если раз проглотила, то и дальше глотать буду?

— Вик, я надеялся и всё еще надеюсь на снисхождение. Ты же добрая женщина. Умная, здравая. Все могут совершать ошибки. Я оступился. Да, признаю. Но я тебя люблю. Ты — мать моих детей! Ты — моя жена! Нам хорошо было вместе. Так зачем это разрушать?

— Ты мне еще о детях посоветуй подумать! — подсказываю ему.

— А я посоветую, милая. Не сомневайся, — прилетает мне то, чего я просила. — Хочешь девочкам сделать больно?

— Я? Больно? — стою и, как сова, хлопаю круглыми глазами. — Бардин, ты говори-говори, да не заговаривайся. Это не я делаю им больно, это ты ударил нам всем в спину. Жену предал. Дочерям показал, насколько мир хрупкий и гнилой. А их папочка — ни разу не рыцарь в блестящих доспехах.

— Мы может им этого не сообщать…

Не сообщать.

Сделать вид, что всё в порядке.

Ну да, конечно.

Как здорово он все решил.

За всех.

Вот теперь мне срочно требуется присесть. Подхожу и опускаюсь на диван.

— Мне нужно побыть одной, — озвучиваю единственную мысль, которая поможет сейчас выкарабкаться.

— Серьезно хочешь, чтобы я уехал? Вик, ты сплетен не боишься?

Я чего-то явно не понимаю в этой жизни. Всегда считала себя умной, а теперь смотрю на того, кто еще вчера был мне дорог, и никак не соображу, в какой момент он меня разлюбил? И почему я этого не заметила?

Рядом с ним мне душно, тяжело и слишком больно. Чувство такое, точно я в первый раз вижу перед собой реального человека, а не образ, созданный моим подсознанием.

И этот реальный человек — для меня чужой.

— Да, я хочу, чтобы ты уехал, — произношу, глядя ему в глаза. — Мне надо подумать.

Анатолий согласно кивает. Поднимается на ноги.

— Вика, ты же умная женщина. Не руби с плеча. Подумай хорошенько. Всё взвесь. Мы вполне можем остаться вместе. Семьей. И я согласен не требовать от тебя верности, раз уж сам допустил гульки на стороне.

Гульки на стороне… у мужика на шестом десятке.

После этих слов хочется просто заткнуть уши.

ВИКТОРИЯ

Анатолий уходит.

Глядя в пол, слушаю его шаги и вздрагиваю, когда раздается негромкий хлопок двери.

Ушел...

Куда? К ней?

На губах, словно приклеенная, застывает улыбка, а внутри ступор.

Раньше бы не усидела на месте, сорвалась со всех ног. Если не вдогонку, то хотя бы к окну, чтобы посмотреть, действительно уедет или будет стоять и ждать, что передумаю и захочу его вернуть.

Да, по молодости мы нередко ругались. Кровь кипела, эмоции бурлили. Но и остывали быстро, мирились сладко. Правда, и причины для выяснения отношений были иные, почти наивные и никоем образом не связанные с предательством.

Теперь все иначе.

Сижу и даже мысли не проскальзывает, чтобы подняться и пойти посмотреть ему вслед. Состояние — не то отупение, не то омертвление. И только боль, что кипит и разъедает всё внутри, как кислота, доказывает — жива. Еще жива.