Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 6 – София Брайт

Глеб молчит. Просто стоит, сверля меня злым взглядом, потому что прекрасно понимает, что ни за что не простил бы.

— Вот. Так почему я должна закрыть глаза на твой единственный раз? Если ты не контролируешь свое тело, как я могу быть уверена в том, что это не повторится? Хотя теперь у тебя навсегда останется напоминание о той пьяной ночи. И я не смогу это игнорировать. Никогда. Так что можешь теперь погружаться в отношения со своей Викой и строить семью с ней, — эти слова даются мне с большим трудом.

Но измену не получится забыть.

— Вера… В том, что ребенок мой, я не уверен. Она сказала... что от меня. Но она может солгать, — произносит с жаром, будто это что-то меняет.

— А если все же твой? То что будешь делать? Тогда придется поздравить тебя с новой семьей, — мне невыносимо даже разговаривать об этом. Я разворачиваюсь и направляюсь к дому.

.— Вера, нет! — он догоняет меня на крыльце, хватает за плечо, заставляя обернуться. В глазах мужа паника. — Никакой новой семьи! Я ее не люблю! Я люблю тебя! Только тебя и мальчишек! Я все решу! Она не станет ничего требовать, я ей все оплачу...

Я смотрю на Глеба, широко распахнув глаза и не узнавая. Неужели мой муж, тот самый, что всегда был противником абортов, готов отправить девушку на подобную процедуру?

— Оплатишь? — я не верю своим ушам. — Ты сейчас предлагаешь... заплатить за ребенка? Своего ребенка? Чтобы он просто исчез?

— Ну, не в прямом смысле... Я имею в виду, она может уехать, сделать аборт... Я обеспечу ее, но она оставит нас в покое!

Во мне что-то обрывается. Последние остатки того, что когда-то было любовью к этому человеку, испаряются, оставляя после себя лишь ледяную, безразличную пустоту.

— Ты не просто предатель, Глеб. Ты — подлец. И я не знаю, что отвратительнее: твоя измена или твое предложение сейчас.

— А что ты хочешь? Ты сама говоришь, что не сможешь это забыть. А мне не нужен этот ребенок.

— Тебе! Но она, быть может, ждала момента, чтобы стать мамой! — не верю, что мы действительно обсуждаем это.

— Вика справится. Я дам денег, и мы забудем об этом. Я расторгну с ней контракт, она уйдет из компании, и мы больше никогда ее не увидим.

— Забудем? — переспрашиваю я, совершенно переставая понимать Глеба. — Ты хочешь, чтобы я сделала вид, что ничего не было? Чтобы я стала соучастницей твоего бегства от ответственности? Чтобы я позволила тебе бросить твоего же ребенка на произвол судьбы, лишь бы сохранить видимость крепкой семьи?

Я подхожу к нему так близко, что чувствую его запах. Тот запах, который любила, а теперь он вызывает у меня боль.

— Ты не просто предал меня, Глеб. Ты предал все, во что мы верили. Ты разрушил нашу семью. И теперь ты предлагаешь мне стать такой же подлой и бесчестной, как ты?

Я отступаю на шаг, зная, что ни один из доводов не исправит того, что он натворил.

— Нет. Ты сделаешь все как положено, — говорю я твердо, ощущая, как каждая клетка моего тела леденеет от принятого решения. — Ты будешь обеспечивать этого ребенка и участвовать в его жизни, если его мать этого захочет. Потому что я не позволю, чтобы невинный малыш страдал из-за твоего свинства. А мы... — мой голос срывается, но я заставляю себя договорить, — мы с тобой закончили.

Я поворачиваюсь и иду к дому. Ноги ватные, сердце колотится где-то в горле.