Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 4 – София Брайт

— Мам... — тихо, почти беззвучно выдыхает Федя.

— Заткнись! — рычит Степан, но непонятно, к кому именно он обращается, к отцу или к младшему брату. — Просто заткнись и вези нас домой.

— Я никуда не поеду, пока мы все не выясним! — Глеб смотрит на сына и поворачивается ко мне, с каким-то горящим взглядом. — Вика... она просто коллега.

— И что, Глеб? — я перебиваю его, и мое спокойствие пугает меня саму. — Ты со всеми своими коллегами так?

Внутри меня растекается злость, трансформируясь в настоящую ярость.

— Вера, не здесь, — тихо, сквозь зубы говорит Глеб, бросая взгляд в зеркало заднего вида на сыновей. — Давай не при детях...

— А что, есть что-то, чего им не следует знать? — несмотря на то что внутри все пылает, лед в моем голосе не тает. — Они уже все услышали. Они уже знают, что у их папы будет ребенок от какой-то Вики. Что еще может быть хуже? Расскажи, Глеб, мне очень интересно.

Он сжимает руль, его пальцы белеют. Он сам опростоволосился и загнал себя в ловушку.

— Это... это было ошибкой, — он говорит, глядя прямо перед собой, избегая всех наших взглядов. — Однократной, глупой ошибкой. Я не хотел, чтобы ты узнала... именно так.

— То есть, если бы я узнала как-то иначе, в более комфортной обстановке, это было бы лучше? — мне хочется не только жалить его сарказмом, я желаю побить его, сделать ему так же невыносимо, заставить прочувствовать всю ту боль, что он причинил нам, физически. Но я не могу это сделать. Не при детях.

— Мам... — снова зовет Федя. — Мама, я хочу домой.

— Сейчас поедем, милый, — чувствую, как горло сдавливает спазм, а глаза горят так, будто в них насыпали песка.

— Я решу эту проблему, обещаю, — напрасно пытается исправить ситуацию муж.

Мне же невыносимо даже находиться рядом с ним. Он мне омерзителен.

— А знаешь, что самое смешное? — вырывается из меня прежде, чем я успеваю себя одернуть. — Ты же так глупо попался! — смеюсь я. — Ты даже не подумал, что мы все слышим.

— Зачем ты с ним разговариваешь! Мам, лучше пойдем поймаем попутку! Вызовем такси! Но я не хочу сидеть с ним в одной машине, — зло выкрикивает Степан. Его лицо искажено гримасой гнева и отвращения.

— Какая попутка? — оборачивается к нему Глеб. — На улице зима!

— Да я лучше замерзну насмерть, чем поеду с тобой куда-то!

Глеб несколько мгновений смотрит на сына, тяжело дыша. Я вижу, как раздуваются его ноздри, как он играет желваками, но не может ничего возразить, потому что сам… Он сам допустил все это.

— Отвези. Нас. Домой, — говорю твердо. — Не порть отдых другим семьям, — прикрываю веки, тяжело сглатываю.

Супругу не остается ничего другого, кроме как развернуть машину.

Глеб больше не пытается оправдываться. Потому что любое слово сейчас — это пуля, направленная в его семью, в его детей.

В салоне царит мертвая тишина. Будто правда кто-то умер. Глеб только играет желваками. А когда его телефон звонит, то он со всей силы бьет по дисплею и отключает гаджет.

В салоне машины снова повисает жуткая тишина. Она звенит в ушах громче любого крика. Степан прожигает взглядом, полным ненависти, затылок отца. По напряженным плечам видно, что он весь один сплошной сгусток ярости. Федя сидит прижавшись лбом к стеклу и даже не двигается. И мне страшно оттого, что Глеб сотворил с нашими детьми все это…