Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 40 – София Брайт

Сверху, из комнаты Степана, доносится громкая музыка. Он включает ее, когда не хочет слышать наши голоса.

Глеб опускает голову.

— Что же мне делать, Вера? — шепчет он.

Я долго смотрю на него.

— Уйди, Глеб, — говорю я тихо. — Смирись, что теперь существует наша жизнь без тебя, и строй свою с нашими сыновьями без меня. Такова наша новая реальность, и к ней нужно привыкать… — я не могу договорить.

Он поднимает на меня глаза, и в них столько горечи и печали. Он кивает, коротко, резко.

— Хорошо. Но я не буду терять надежду.

Он не допивает чай. Проходит в прихожую и обувается. У двери оборачивается.

— Увидимся завтра, — усмехается горько. — Нравится тебе или нет, но до конца стройки мы будем общаться ежедневно.

— Хорошо, — соглашаюсь, лишь бы он ушел.

Глеб уходит. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком. Я остаюсь стоять посреди кухни, слушая, как затихает звук его двигателя, и понимаю, что не смогла его убедить отступиться.

И что же мне сделать для того, чтобы до него наконец дошло: прошлое не вернуть?

Тогда я понимаю: требуются более решительные действия. Если я хочу его оттолкнуть, то не должна сомневаться.

И я приглашаю Никиту на кофе.

— Мама, вау! — присвистывает Степан.

— Нормально выгляжу? — кружусь вокруг себя.

— Ты королева! — говорит сын, широко улыбаясь, а затем хмурится. — Есть какой-то особый повод?

Я не могу сказать, что сильно наряжалась для встречи с Никитой. Летнее белое платье с красивым принтом в виде мелких красных цветочков и рукавами фонариком.

— Просто встреча, — пожимаю плечами, понимая, что детям пока ни к чему знать о том, что я решилась на свидание с Никитой. Все же пока им не нужно переживать еще и из-за этого.

А встреча мне нужна, чтобы привести голову в порядок и перестать так бурно реагировать на бывшего мужа. Хотя другой мужчина — вовсе не таблетка от разбитого сердца. Но можно же хоть раз побыть эгоисткой?

Степан не отводит взгляда. И под маской невозмутимости я читаю тревогу.

— С этим… Никитой? — уточняет он, и в его голосе нет осуждения, скорее беспокойство. Ведь мы оба впервые оказываемся на этой территории. Территории, где у его матери может быть своя, отдельная от них с Федей и от их отца жизнь.

— Да, — выдыхаю я, перестаю крутиться и встречаю его взгляд. Теперь, когда он задал мне этот вопрос напрямую, не вижу смысла отпираться. У лжи могут оказаться куда более плачевные последствия. — Мы договорились выпить кофе. Обычная вежливость. Он был добр к нам на отдыхе.

— Ага, — Степан кивает, засовывая руки в карманы шортов. — Обычная вежливость. В новом платье, — уголок его рта дергается в ухмылке. — Ладно. Только… будь осторожна.

Эти слова, сказанные моим сыном-подростком, задевают внутри меня что-то, отчего я начинаю считать свое решение ошибкой. В них я слышу не детскую ревность, а рассуждения взрослого мужчины. И я знаю: он считает, что мои мотивы совсем другие, чем просто вежливость. Но тем не менее он боится за меня… Или того, что эта встреча может принести. Он не хочет видеть маму сломленной и с разбитым сердцем. А возможно, мечтает о нашем с Глебом воссоединении.

— Не волнуйся, сынок. Это просто кофе, — искренне обещаю я. — И… спасибо.

Он отворачивается, делая вид, что его снова поглотил экран телефона. Но я вижу, как напряжены его плечи. И мне так стыдно за то, что заставляю собственного ребенка переживать из-за какой-то встречи. Даже думаю отменить все. Потому что это не стоит тревоги моего сына. Но в то же время понимаю: я не делаю ничего дурного.