Книга Наедине, страница 33 – Юлия Амусина

Но неважно.

Красной «Приоры» как не бывало.

Серафима

Телефон звонит, не переставая.

Какое-то время я просто рассматриваю лаконичную надпись «мама», высветившуюся на чуть покарябанном дисплее, и цветную фотографию над ней. Отключаю звук, не торопясь принимать вызов. Уже предчувствую эти длинные неловкие паузы и красноречивое молчание в трубку, когда не знаешь, что говорить, но усиленно поддерживаешь видимость того, что все нормально. Все так, как должно быть.

Только фальшивое внимание для галочки — это вовсе не то, что мне нужно.

Никто не обязан обо мне волноваться.

Но мама есть мама. Она будет звонить мне, даже если я напрочь позабуду буквы всех известных мне алфавитов и стану смиренно мычать в трубку на каждое ее слово, как зомби из фильмов про постапокалипсис.

Решившись, я медленно подношу телефон к уху.

— Алло! Симочка?

— Привет, мам, — выдыхаю в динамик.

— Как ты? — нейтральные пара слов звучат немного напряженно, но достаточно бодро, чтобы скрасить реальный подтекст заданного вопроса.

Ты еще жива, девочка моя?

— Хорошо, — кривлю я душой, с ногами забираясь в глубокое кресло у приоткрытой двери балкона.

— Я рада это слышать. — она внезапно замолкает, и в наступившей тишине я очень живо представляю, как мама хмурит лоб, пытаясь подобрать следующую фразу. — Надеюсь, я тебя не разбудила? Все время забываю, что ты можешь спать днем… Знаешь, мы, наверное, скоро приедем, — осторожно говорит она, как будто бы наощупь проверяя мою реакцию на свои слова. — У папы будет пара свободных дней на следующей неделе. Увидимся?..

— Да. Конечно.

«Нет, к тому времени я не заберусь в петлю, мамочка. Не заберусь, даже если совсем прижмет»

Я трусиха. За столько времени это можно было понять.

— Значит, я позвоню тебе, как только мы будем на месте, — с притворным оптимизмом говорит мама и сразу же переводит тему. — Ну, а вообще как дела? Какие новости в мире?

Что бы она сказала, узнав о том, что ее двинутая дочь охотится на людей в темных подсобках с ножом наперевес?

— Неважные, — я с тоской рассматриваю свои выкрашенные черным ногти и без особой охоты начинаю ей подыгрывать, создавая видимость оживленного диалога. Знаю, как она боится молчания. — Цены на нефть падают, доллар крепится, власти лихорадочно латают дыру в федеральном бюджете…

Мама негромко вздыхает.

— Может, попробуем поискать тебе работу по специальности, Сим?

— У меня уже есть работа, — мягко напоминаю я. Кончиком носка дотягиваюсь до балконной двери и покачиваю ее туда-сюда.

— Да, но… Это же ни в какое сравнение…

Однажды она увидела меня в компании Никиты. Конечно, мама ничего не сказала, даже не подошла, но взгляд, которым она окинула моего друга, был красноречивее всяких слов. Держу пари, в тот вечер ее без того расшатанные нервные клетки подверглись серьезной опасности никогда не восстановиться.

Я прикрываю глаза, мысленно считаю до трех, после чего распахиваю их вновь и говорю совсем другим голосом:

— Так, значит, вы приезжаете на следующей неделе? Вместе с папой?

— Да-да, он уже отменил парочку встреч, чтобы быть полностью в нашем распоряжении. Ему так хочется тебя увидеть.

— Я тоже скучаю, — произношу дежурную фразу, в которой мне неизменно чудится едва уловимая фальшь, пропитавшаяся так глубоко, что теперь ее трудно отличить от истины.