Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 35 – Татьяна Михаль

Зарема прищурилась, потом длинно и зло выдохнула:

— Клянёшься купеческой честью, что не имеешь видов на князя Гайдара?

— Клянусь купеческой честью, – ответила ей. – Никаких видов я на него не имею.

Это было правдой. Потому что «иметь виды» – это одно, а «думать о нём, глядя на цветущий репейник» – это совсем другое. Но Зареме знать об этом не обязательно.

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо, я принимаю твою клятву.

Я отступила и Зарема тут же отлепилась от ствола дерева, поправила одежду, и забрала кинжал, который я протянула ей рукоятью вперёд. Она сунула его за пояс.

— Я не буду тебя трогать, – проговорила она. – Но если ты нарушишь клятву...

Я закатила глаза.

— Опять ты завела свою песню…

Она развернулась и пошла к своему коню, и я облегчённо выдохнула.

Но рано я радовалась, что всё закончилось и можно возвращаться в аул.

В этот самый момент я услышала то, от чего кровь застыла в жилах.

Свист, топот копыт и грубый, мужской смех.

Из-за скал, откуда-то снизу вылетели всадники. Их было много, наверное, десятка два, не меньше. Все бородатые и все до единого в лохмотьях, зато вооружённые кто саблей, а кто ружьём и даже дубиной.

Они мгновенно окружили нас с Заремой, взяли в кольцо, перекрывая все пути к бегству.

Белянка всхрапнула и попятилась. Конь Заремы заржал и встал на дыбы. Я замерла, а Зарема выхватила кинжал и встала рядом со мной плечом к плечу. Только что мы были врагами, недавно она держала этот кинжал у моего горла, а теперь мы стояли рядом, и я была рада, что она вооружена.

— Какие кралечки! – расхохотался один из разбойников, видимо, главный. Здоровенный, с сабельным шрамом через всё лицо. – На повезло! Две сразу!

— Одна рыжая, – осклабился другой, помоложе, с гнилыми зубами. – Вторая чернявая, глазастая. Хороши!

Они зацокали языками, мерзко заулюлюкали.

— Рыжая настоящая редкость, – заметил кто-то из них. – За неё хорошо заплатят! Продадим её!

— А чернявую себе оставим! – загоготал главный. – Верно, братцы?

Разбойники загоготали. Я старалась не слушать, а считала их. Десять, двенадцать, пятнадцать, двадцать... Чёрт, много. У нас – один кинжал и ни одного шанса.

— Зарема, – прошептала я, не поворачивая головы. – Ты ведь очень хорошо ездишь верхом, правда?

— Лучше всех в ауле, – ответила она так же тихо.

— Тогда слушай. По моей команде, прыгай на коня и со всех ног лети в аул за подмогой. Я их задержу.

— Нет. Князь меня лишит головы, что я оставила тебя. Вместе выберемся.

Я сжала руки в кулаки.

— Чёрт, Зарема, это не просьба. Если ты не приведёшь помощь, нас увезут. Ты понимаешь?

Она молчала, лишь водила кинжалом, предупреждая мужчин, что готова биться насмерть.

— Эй, красавицы! – крикнул со шрамом. – Чего шепчетесь? Не бойтесь, мы вас портить не будем!

Разбойники снова загоготали. Я медленно, очень медленно наклонилась и подняла с земли камень. Не бог весть какое оружие, но лучше, чем ничего.

— Я вскачу на коня, – заговорила Зарема едва слышно, – ты прыгай следом мне за спину. Я помогу тебе, но сначала надо их отвлечь…

* * *

— МАРЬЯ —

Блин, отвлекать два десятка вооружённых разбойников, это вам не лекцию читать и не операцию проводить. Тут нужен особый ораторский и актёрский талант. И я, кажется, знала, какой именно подойдёт в данном конкретном случае.