Книга Усадьба с памятью, страница 25 – Аманда Франкон

Она по­кло­ни­лась, бе­реж­но сжи­мая в ру­ках чаш­ку так, буд­то это по мень­шей ме­ре зо­ло­той со­суд.

— Все ис­пол­ню, ба­ры­ня. Мож­но мне ид­ти?

— Иди, – кив­ну­ла я и по­вер­ну­лась к Ни­ки­те. – И нам с то­бой по­ра.

— Ку­да, ба­ры­ня? – опе­шил он, яв­но жа­лея, что за­дер­жал­ся и не успел под шу­мок сли­нять, что­бы не по­лу­чить но­вой ра­бо­ты.

— Прой­дем­ся по зад­не­му дво­ру, на скот­ный за­гля­нем. А за­од­но рас­ска­жешь мне про бор­зых мо­е­го па­пень­ки, – ска­за­ла я, нехо­тя под­ни­ма­ясь со сту­ла.

При­лечь бы, но тот, кто уда­рил Са­шень­ку по го­ло­ве и толк­нул в во­ду, не бу­дет ждать, по­ка я по­прав­люсь. И на­до узнать, в ка­ком со­сто­я­нии дом, что­бы ид­ти к управ­ля­ю­ще­му уже с хоть ка­кой-то ин­фор­ма­ци­ей.

— Так вы раз­ве са­ми не помни­те? – уди­вил­ся он. – ба­тюш­ка ваш до са­мой бо­лез­ни с ни­ми во­зил­ся.

Я ед­ва не вд­зро­гну­ла, но су­ме­ла на­тя­нуть на ли­цо за­щит­ную улыб­ку.

— Со­бак-то пом­ню, ко­неч­но. Толь­ко все рав­но по­слу­шать хо­чет­ся, очень уж па­пень­ка их лю­бил, – без­мя­теж­но от­ве­ти­ла я.

Ни чер­та я во­об­ще-то не пом­ню. Ни бор­зых, ни па­пень­ки. Толь­ко бес­по­лез­ные сле­зы Са­шень­ки по ка­ко­му-то Ко­лень­ке, ко­то­ро­го она так лю­би­ла, что ра­ди него чуть са­ма в во­ду не си­га­ну­ла. А мне нуж­ны нор­маль­ные све­де­ния о про­шлой хо­зяй­ке до­ма и те­ла, что­бы пе­ред му­жем не опо­зо­рить­ся.

— Так что там псы, бе­до­ку­ри­ли на­вер­ное? – спро­си­ла я, пер­вой на­прав­ля­ясь к зад­ней две­ри.

То­по­гра­фи­че­ским кре­ти­низ­мом не стра­да­ла, так что до­ро­гу пом­ни­ла.

— Так вот, сто­и­ло толь­ко кош­ке ми­мо шмыг­нуть – гвалт под­ни­ма­ли страш­ный. Как-то раз пле­мян­ни­ца управ­ля­ю­ще­го – вся та­кая ба­рыш­ня расфу­фы­рен­ная, да­ром что лет ей бы­ло то­гда все­го три­на­дцать, с ко­ти­ком к Вла­ди­ми­ру Ана­то­ли­чу при­е­ха­ла.

— Ах, доб­ряк был мой ба­тюш­ка. Всех при­ве­чал, – бро­си­ла я на­угад и, су­дя по пе­чаль­ной улыб­ке Ни­ки­ты, по­па­ла в цель.

— Да... И Ана­то­ли­ча се­мью на по­го­стить, и се­стер Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны – те, уж не сер­чай­те ба­ры­ня, слиш­ком его доб­ро­той поль­зо­ва­лись, – охот­но под­хва­тил те­му Ни­ки­та, но тут же вер­нул­ся к рас­ска­зу. – Так вот, гу­ля­ла эта го­род­ская фи­фа с ко­тен­ком, с рук не вы­пус­ка­ла бед­ную жи­во­тин­ку. Го­во­ри­ла, что во Фра­кии так нын­че мод­но. Про­шла ми­мо псар­ни, а я как раз Го­ши­ка вы­че­сы­вал. Тот как рва­нул, я и удер­жать не успел. По­ва­лил ба­рыш­ню пря­мо в грязь, и да­вай ко­тен­ка вы­ли­зы­вать. Дев­ка виз­жит, пес ску­лит, ко­те­нок мя­у­чит, и по­сре­ди все­го это­го – пе­рья с пла­тья за­мор­ско­го так и ле­та­ют!

Да уж, ве­се­ло им тут жи­лось. Ко­гда-то.

Заслу­шав­шись ис­то­ри­ей, я и не за­ме­ти­ла, как ми­но­ва­ла дом и ока­за­лась на уз­ком кры­леч­ке зад­не­го дво­ра. Вы­гля­дел он ес­ли не удру­ча­ю­ще, то уж точ­но слиш­ком пу­стын­но. Как и весь осталь­ной дом, в об­щем-то. И да­же ве­се­лый рас­сказ Ни­ки­ты не раз­ве­и­вал об­щей уны­лой ат­мо­сфе­ры.

— Там ку­роч­ки, – Ни­ки­та, вый­дя впе­ред, по­вел ме­ня вдоль по­чти пу­стых при­стро­ек. – Там ко­ро­ва, даль­ше – стой­ла.

Воз­ле ку­рят­ни­ка дей­стви­тель­но пас­лись ку­ры. Рез­вый пе­тух, взле­тев на огра­ду, вдруг раз­ра­зил­ся звон­кой ти­ра­дой, то ли пы­та­ясь нас об­ру­гать, то ли при­вет­ствуя го­стей.