Книга Корни, уходящие в вечность, страница 3 – Наталья Штефан

Под длинными навесами стояли ухоженные лошади — сильные, статные, с блестящей шерстью. Стефан особенно любил своего вороного жеребца Ветра, который узнавал хозяина по голосу и тихо ржал, стоило тому появиться во дворе.

В тёплых коровниках содержались молочные коровы лучших пород. Каждое утро доярки наполняли тяжёлые медные вёдра парным молоком, из которого потом готовили масло, сметану и молодой сыр.

В отдельных загонах паслись овцы с густой шерстью, рядом важно расхаживали индюки и гуси, громко перекликались утки, а по двору деловито бегали куры с цыплятами.

Чуть поодаль стояли свинарники, амбары с зерном, сеновалы и большие конюшни.

За всем хозяйством следили двое работников и управляющий, проживший у Штефан почти всю жизнь.

Стефан часто говорил детям:

— Запомните, богатство измеряется не золотом.

Эмиль однажды спросил:

— А чем тогда, папа?

Стефан обвёл взглядом дом, озеро, сад, работников, занятых своим делом, детей, игравших у воды, Софию, которая шла им навстречу по липовой аллее.

Он улыбнулся.

— Тем, сколько людей живут рядом с тобой в мире. Если в доме слышен детский смех, в саду поют птицы, а люди встречают друг друга с добрым словом, значит, Господь уже сделал тебя самым богатым человеком на свете.

Хозяин дома просыпался рано.

Высокий, статный, с аккуратно подстриженной бородой, он никогда не повышал голоса. Его уважали не потому, что он был богат, а потому, что был справедлив.

Прошли годы. Дети выросли. Каждый пошёл своей дорогой. Старшие сыновья обзавелись семьями и всё чаще помогали отцу в хозяйстве. Дочери, получив прекрасное образование, вышли замуж и разъехались по своим домам. Большой родительский дом по-прежнему собирал всех за одним столом, но хозяин всё чаще замечал, как меняется жизнь.

За окнами дома, где проживали люди, но менялась их жизнь, менялась и сама Европа.

Казалось, ещё совсем недавно жизнь текла размеренно и спокойно, как воды Прегеля. Купцы открывали новые лавки, ремесленники расширяли мастерские, дети учились, а крестьяне возделывали землю так же, как это делали их отцы и деды.

Но время не спрашивает, их готовы ли люди к переменам.

Европу одну за другой сотрясали войны. Через Восточную Пруссию проходили армии. Одни приходили как союзники, другие — как завоеватели, но после всех оставались разорённые поля, опустевшие деревни и семьи, потерявшие своих кормильцев.

Дорожали хлеб, железо, древесина. Росли налоги.

Менялись законы. Купцам становилось всё труднее вести торговлю.

Даже состоятельные семьи начинали задумываться не о богатстве, а о будущем своих детей.

В доме Штефан в эти разговоры сначала возникали редко. За вечерним чаем.

После воскресной службы. Во время семейных обедов.

Но с каждым годом звучали всё чаще.

Была и ещё одна причина, о которой глава семьи говорил с особой горечью.

Старинный прусский закон был суров.

Всё родовое имущество — дом, земли, мастерские, завод, хозяйство — переходило старшему сыну.

Так сохранялось богатство рода.

Но младшие сыновья, какими бы талантливыми, трудолюбивыми и образованными они ни были, должны были искать собственную дорогу.

Одни становились военными.

Другие уходили в торговлю.

Третьи покидали родные места навсегда.

Глава семьи не раз смотрел на своих сыновей и думал об одном.