Книга Леди в серебряной маске, страница 4 – Надежда Ковалёва

Любовь Николас считал неудобным состоянием, при котором разумные мужчины добровольно теряют остатки достоинства.

— Итак, — продолжала Розалинда, — нужна ещё одна свадьба.

— Натаниэль, поздравляю.

Оторвавшись наконец от статьи, Натаниэль поднял голову.

— С чем?

— Со скорой женитьбой.

Натаниэль, похоже, счёл вопрос исчерпанным и снова опустил глаза к статье.

— Боюсь, я занят.

— Женитьба редко требует освободить весь календарь.

— Тебе виднее? — Натаниэль перевёл взгляд на Эдварда и Доминика.

Доминик не удержался от смеха, а Николас театрально прижал руку к груди.

— Что стало с нашей семьёй? Когда мы были детьми, вы меня любили.

— Нет, — спокойно сказал Эдвард. — Мы просто были ещё малы, чтобы понять, насколько ты раздражаешь.

Элизабет толкнула мужа локтем, а Розалинда, довольная братскими колкостями, продолжила наступление:

— Нужна одна свадьба. Свободных кандидатов двое: ты и Натаниэль.

— Натаниэль и я, — поправил Николас. — Порядок важен.

— Я бы поставил тебя первым.

— Почему?

— Ты разговариваешь с женщинами, — невозмутимо пояснил Натаниэль.

Доминик расхохотался ещё громче, и Николас запустил в его сторону салфеткой, но Натаниэль перехватил её на лету и аккуратно положил рядом со своей тарелкой.

— Через несколько недель сезон будет в самом разгаре, — сказала Розалинда. — И я подумала…

— Вот это меня и пугает.

— В четверг у леди Уэстбери маскарад.

— Маски, шампанское и женщины, чьих имён я не обязан запоминать? Наконец-то здравое предложение.

— Там будут подходящие молодые леди.

— И снова всё испортила.

— Ты никогда не задумывался, что однажды можешь захотеть то же, что Эдвард и Доминик?

Вопрос Розалинды заставил всех на мгновение притихнуть.

Николас посмотрел на Эдварда, который прежде считал любовь слабостью, а теперь мог забыть продолжение фразы, стоило Элизабет войти в комнату; затем на Доминика, десять лет убегавшего от одной женщины и всё-таки вернувшегося к ней.

Назвать это завистью Николас не собирался: свобода по-прежнему казалась ему куда более привлекательной участью.

— Когда мне понадобится жена, — сказал он легко, — я сообщу вам всем официальным письмом.

— Бедная женщина, — пробормотала Эмилия.

— Почему?

— Ей придётся получить тебя вместе с твоим самомнением.

— Моё самомнение — лучшая часть приданого.

Под общий смех ужин продолжился с обычным семейным упорством. Эдвард попросил ещё кофе, Элизабет отодвинула от него блюдо с холодной ветчиной, которое он по рассеянности собирался взять второй раз, Доминик спорил с Розалиндой из-за лошади, а Натаниэль наконец сложил газету ровно по сгибу. Слуги двигались вокруг стола спокойно: в доме Бомонтов давно научились не реагировать на разговоры о браках, дуэлях, долгах и возможных убийствах раньше десерта.

Лондон, 18 апреля 1819 года

— Нет, — сказала Шарлотта, не поднимая головы от бухгалтерской книги.

— Шарлотта, ты даже не спросила, куда.

Она всё-таки подняла глаза на сестру.

В маленькой гостиной дома Фэйрчайлдов на Брук-стрит, в Мейфэре, было прохладно. Огонь в камине едва тлел: уголь стоил денег, а Шарлотта теперь невольно считала каждое полено.

Узкий кирпичный дом Фэйрчайлдов всё ещё выглядел достойно — если не задерживать взгляд на мелочах.