Книга Леди в серебряной маске, страница 10 – Надежда Ковалёва

Когда её ладонь скользнула к его затылку, Николас на миг отстранился, чтобы увидеть её глаза, но она сама потянулась вслед за ним. От её губ пахло шампанским, от волос — лавандой и лёгким цветочным ароматом. Странное узнавание мелькнуло на краю памяти: кажется, он уже слышал этот смех и улавливал этот запах совсем рядом. Но вспомнить не успел.

Лондон, 27 апреля 1819 года

Шарлотта увидела Николаса спустя пять дней.

Этого времени должно было хватить, чтобы убедить себя: ночь маскарада была нелепым эпизодом, который можно положить в дальний ящик памяти и никогда больше не открывать.

Только память никак не желала подчиняться.

Леди Бомонт устроила музыкальный вечер. В гостиной горели свечи, из открытых окон пахло сиренью, а чёрный рояль блестел под люстрой. У окна молодая певица сражалась с итальянской арией с военным усердием.

Стулья расставили в четыре неровных ряда, но уже после первой пьесы гости начали нарушать порядок: пожилые дамы передвигались ближе к камину, молодые мужчины находили причины стоять у дверей, а две девицы на заднем ряду шептались с таким усердием, что музыкальные паузы становились для них опаснее самой арии. Элизабет время от времени посматривала в их сторону, но вмешиваться не спешила.

Шарлотта сидела рядом с Луизой и держала программу на коленях. На ней значились два итальянских романса, соната и какое-то произведение для скрипки, название которого занимало почти целую строку. В обычный вечер Шарлотта действительно слушала бы музыку. Сегодня она замечала всё вокруг: как слуга поправляет фитиль свечи, как Розалинда беззвучно считает минуты до антракта, как кто-то за спиной осторожно разворачивает конфету. Ей было проще интересоваться мелочами, чем признать, кого именно она ожидала увидеть.

Шарлотта любила дом Бомонтов не за картины, мраморные камины или бесшумных слуг, а за то, что здесь жили громко и не старались скрывать этого.

Гостиная никогда не выглядела подготовленной к осмотру. На маленьком столике у окна лежали чьи-то перчатки, на подлокотнике кресла Элизабет оставила шаль, в коридоре слуга нёс стопку книг, которые Натаниэль велел перенести наверх, а через открытую дверь соседней комнаты было видно недоигранную шахматную партию. Даже цветы стояли не там, где их поставил бы декоратор, а там, где кому-нибудь захотелось видеть их утром.

Поначалу Шарлотта принимала такую небрежность за привилегию богатых, но теперь ей нравилось другое: в этом доме не боялись следов обычной жизни. Чашку можно было оставить на подоконнике, книгу — раскрытой, разговор — незаконченным до завтра. У Фэйрчайлдов последние годы всё лишнее сразу убирали, чтобы дом казался благополучнее, чем был. Здесь никто не старался казаться спокойным.

Доминик мог спорить с Розалиндой через две комнаты. Николас однажды забрал у Натаниэля книгу и спрятал её на верхней полке, после чего выяснилось, что младший брат просто взял другую. Эдвард регулярно пытался навести порядок, но потом входила Элизабет, и порядок обычно заканчивался.

У Фэйрчайлдов тишина в последние годы означала тревогу, у Бомонтов — лишь редкую передышку между спорами.

— Шарлотта! — Розалинда обняла её. — Наконец-то. Я уже устала разговаривать с людьми, которые мне не нравятся.