Книга Леди в серебряной маске, страница 31 – Надежда Ковалёва

Лондон, конец июня 1819 года

Последний большой маскарад сезона проходил в доме герцогини Рейвенхерст, и Николас оказался там исключительно потому, что Розалинда не приняла ни одного из его возражений.

— Возьми Натаниэля, — предложил он ещё дома, когда сестра объявила, что ей необходим сопровождающий.

— Он сказал, что скорее умрёт.

— Наконец-то разумное решение с его стороны.

Розалинда только велела ему не опаздывать, и теперь Николас стоял у колонны огромного зала, наблюдая, как свечи множатся в зеркалах, яркие платья скользят по паркету, а люди под масками с удовольствием делают вид, будто не узнают тех, с кем ужинали накануне. Когда-то он любил подобные вечера. Сегодня серебро, бархат и чужие лица слишком настойчиво напоминали о той ночи, с которой началась его нелепая охота.

Серебряная лента лежала дома в ящике. Искать было больше некого: женщину он нашёл, а потерял уже после того, как узнал её имя. За последние недели Николас несколько раз доставал ленту, смотрел на крошечную застёжку и снова убирал. Раньше она была доказательством, что загадочная Серебро существовала, теперь напоминала, насколько охотно он влюбился в тайну, лишь бы не признать, что настоящая женщина рядом значит для него гораздо больше.

Вокруг происходили обычные маскарадные нелепости. Молодой виконт слишком громко доказывал, что узнал собственную кузину; пожилая дама искала веер, который всё время держала в руке; мужчина в маске римского сенатора спорил с женой о потерянных перчатках. Николас раньше любил именно это — притворство, которое никогда не могло скрыть бытовых мелочей. Сегодня оно даже успокаивало. Какую бы маску человек ни надел, ему всё равно становилось жарко от свечей, хотелось пить и приходилось отвечать родственникам.

Доминик подошёл с бокалом и оглядел брата. — Ты выглядишь так, будто герцогиня пригласила тебя на собственные похороны.

— Если Розалинда ещё раз решит устроить мою личную жизнь, похороны станут семейным праздником.

— Она уверяет, что сегодня ничего не устраивает.

Николас посмотрел на сестру, Розалинда беседовала с Элизабет и подозрительно старательно не смотрела в его сторону. — Вот это меня и беспокоит.

Оркестр закончил кадриль. В короткой паузе между мелодиями зал наполнился шорохом юбок, голосами и перестуком каблуков. Николас уже собирался сообщить Розалинде, что долг сопровождающего выполнен, когда у противоположной стены увидел серебро.

Сначала он решил, что память играет с ним дурную шутку. Потом женщина повернула голову, и свет лёг на знакомую маску.

Она шла прямо к нему.

Николас не двинулся с места. За последние недели он научился ждать писем, решений, чужих подписей и даже собственного терпения, но к этому ожиданию подготовиться было невозможно. Шарлотта остановилась перед ним, чуть склонила голову и тем самым изменённым голосом, который когда-то свёл его с ума, спросила: — Потанцуете со мной, милорд?

— Нет.

Её пальцы едва заметно дрогнули. Где-то неподалёку Розалинда втянула воздух так громко, что могла бы выдать себя даже за оркестром. Николас протянул руку. — Не здесь.

Шарлотта вложила ладонь в его, и он увёл её через боковую галерею в зимний сад. Там было прохладнее; музыка доносилась приглушённо, пахло влажной землёй и листьями апельсиновых деревьев. За стеклянными дверями темнела терраса, а несколько гостей у входа были достаточно далеко, чтобы не слышать тихого разговора.