Книга Паук и Муха, страница 34 – Ольга Кори

Она провела пальцем по его щеке. Блеснул длинный ноготь. Жук дёрнулся, но не отстранился.

— Пусти меня, — прохрипел он. — Я пришёл за пауком.

— А паук сейчас занят, — Ариадна подалась вперёд, и её грудь оказалась в двух вершках от его лица. — С твоей Мухой. Они любят друг друга. Со вкусом, — она облизнулась. — А ты тут один. И очень взволнованный.

Её рука легла ему на плечо, спустилась на грудь.

— Не трогай, — прошептал Жук.

— А если я не послушаюсь? — прошептала Ариадна в ответ. — Что ты сделаешь? Заколешь меня?

Она взяла его дрожащую руку и прижала к своей роскошной груди.

— Ну давай. Вот сюда.

Его пальцы сами сжались, чувствуя через тонкий шёлк шарик затвердевшего соска.

— Ты… ты хочешь меня убить, — выдохнул он.

— Нет, мальчик, — усмехнулась Ариадна. — Я хочу от тебя кое-что другое.

Она поднялась, потянула его за собой. Жук встал, шатаясь. Он смотрел на её полные бёдра, на тонкую талию, на грудь, которая вздымалась так, будто она тоже долго бежала. И его охватывало нетерпение.

— Тебе нравится, — сказала Ариадна.

— Нет.

— Да. — Она взяла его руку и положила себе на талию. — Потрогай. Я не кусаюсь.

Жук зажмурился. В голове мелькнула Муха — её лицо, её смех, её руки, которые тянутся к Арахнею. Потом загорелись картинки из его воспалённого воображения: она в паутине, стонущая. Только теперь он понял, что стонала она не от боли.

Он открыл глаза.

Ариадна смотрела на него с усмешкой.

— Передумал?

— Я… я никогда… с женщиной… — начал он и осёкся. Её брови поползли вверх.

— Вот это сюрприз.

Она посмотрела на него как на редкий экспонат.

— В твоём возрасте? И при такой брутальной внешности?

— Я был занят, — буркнул Жук, краснея. — Боролся с нечистью.

Ариадна рассмеялась.

— Ох, мальчик. Ты даже не представляешь, — она обвила его шею руками. — как мне скучно. Ты забавный, Жучок. К тому же, пока ты увлечён мной, ты не охотишься на Арахнея. Выгодно всем, правда?

Жук не ответил. Вместо этого он, сам не понимая, что делает, обхватил её за талию и притянул к себе.

— Вот так, — прошептала Ариадна. — Уже лучше.

Она поцеловала его первой. Жадно, с напором, всасывая его нижнюю губу, покусывая, будто пробовала на вкус. От неожиданности Жук застонал. Его руки сами потянулись к её ягодицам, сжали их, утонули в мягкой плоти.

Ариадна ответила. Прижалась, зарычала низко, по-звериному, и её язык скользнул ему в рот. Её поцелуй был горьковатым, пьянящим. Жук потерял счёт времени.

Она отстранилась, тяжело дыша.

— Раздень меня, — приказала она.

Он потянул шёлк вниз, и её груди обнажились, белые, пышные, с торчащими сосками цвета спелой вишни. Жук сглотнул.

— Не стесняйся, — усмехнулась Ариадна. — Я не укушу. Сейчас.

Он наклонился и взял один сосок в рот — неумело, но жадно. Ариадна тихо застонала, запустила пальцы в его густые волосы.

— Да… вот так… учись.

Она потянула его за собой, увлекая на пол. Плотный шёлк упруго принял их тела. Её юбка задралась, обнажая бёдра, и Жук увидел, что у под ней ничего нет.

— Ты готова? — спросил он хрипло.

— Я всегда готова.

Она взяла его за руку и провела его ладонью по низу своего живота, где было мокро и горячо.

— Чувствуешь? Это для тебя.

— Не торопись, герой. У нас вся ночь впереди.

Она задвигалась сама, плавно, ритмично. Жук смотрел на её колышущуюся грудь, на разметавшиеся чёрные волосы, на прикушенную губу, из которой вырывалось тягучее «а-а-а».