Книга Паук и Муха, страница 33 – Ольга Кори

— Где Арахней? — выдавил Жук. — Где Муха?

Ариадна рассмеялась приятным грудным смехом.

— Муха? Ах, ты про ту полосатую малышку, — она медленно облизнулась, и этот жест заставил его покраснеть. — Она сейчас в башне. С моим братцем. И она никого не звала на помощь.

Жука передёрнуло от ревности.

— Врёшь, — не поверил он. — Она в плену.

— Мальчик, а ты глупый, — сказала она почти ласково. — Она не в плену. Она по своей воле раздвинула ноги перед моим братом. И ей это очень нравится.

Жук непроизвольно вдохнул и чуть не захлебнулся. В нос ударило что-то жгучее, медово-пряное, с горьковатой ноткой палёного шёлка. Она пахла так, будто только что сошла с ложа, где горели свечи, и её разгорячённая кожа впитала дым и пот. Этот запах обволок его, полез в горло, заставил сглотнуть.

— Но раз уж ты пришёл… — Ариадна обвела его взглядом сверху вниз, задержавшись на его дрожащей руке, опутанной серебряной нитью, на кинжале, на его выступающем желании. — … может, развлечёшь меня? А мой братец подождёт.

Жук хотел закричать, напасть на неё — но ноги не слушались. А руки тряслись. Теперь уже обе.

— Не подходи, — выдавил он.

— А то что? — Ариадна придвинулась к нему. Её тяжёлая грудь колыхнулась в вырезе чёрного платья, и он увидел, как блестит ложбинка, влажная от испарины. Длинные пальцы с хитиновыми блестящими ногтями обхватили его подбородок, приподняли, заставляя смотреть в её малахитовые глаза.

Жук выронил кинжал. Тот отскочил от упругого шёлкового пола и замер. Его рука дёрнулась и сама потянулась к её бедру. Он сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь, но было уже слишком поздно.

Ариадна усмехнулась, но не лицом, а всем телом, напрягшись и расслабившись. Он ощутил, как её мягкий живот прижался к его животу. Под нежным шёлком угадывались стальные мышцы хищницы.

— Ты дрожишь, — прошептала она, и её дыхание скользнуло по его губам, влажное, с привкусом мёда и вина. — Как осиновый лист. Боишься?

Он хотел сказать «нет» и поперхнулся слюной, потому что её язык лизнул уголок его губ.

— Боишься? — повторила она, теперь в самое ухо, и её голос заструился по позвоночнику, заставляя все волоски на теле встать дыбом.

Жук втянул воздух и уловил новый оттенок её запаха: острый, солоноватый. Он глухо зарычал и понял, что пропал.

Она обвила его шею руками, и шёлк её платья зашуршал о его куртку, а тело прижалось так, что он ощутил каждый изгиб: упругую грудь; живот, вибрирующий от сдерживаемого смеха; бёдра, чуть раздвинутые, сомкнувшиеся вокруг его ноги.

— Какой же ты сладкий, — протянула она, наклоняясь. Длинные чёрные волосы коснулись его щеки, и Жук почувствовал запах пряностей, от чего у него перехватило дыхание, а желание потяжелело.

Жук закрыл глаза. Он думал, что привык к битвам. Но против этого оружия у него не было ни меча, ни щита.

(Шёлковый замок. Зал ожидания)

Жук не помнил, как оказался стоящим на коленях.

Бесполезный кинжал валялся в трёх шагах, оплетённый паутиной. Он смотрел снизу вверх на пышную грудь Ариадны, на острый подбородок, на глаза, которые горели зелёным огнём.

— Ты дрожишь.

— Ничего я… — выдавил он, но голос тут же предательски сел.

Ариадна рассмеялась. Её бархатный смех вибрировал в шёлковых стенах, отражался эхом, множился.

— Конечно, не дрожишь. Ты же борец с нечистью. Герой, — она присела на корточки, и её юбка распахнулась, открывая длинные гладкие ноги. — Скажи, герой, а часто ты встречал женщин? Не таких, как твоя костлявая Муха. А настоящих.