Книга Увядающий ирис бытия, страница 65 – Настя О

Наши с Хани тушеные с мясом овощи, которые периодически разбавляются красным вином, заботливо припасенным Хани, Тео хвалит от всей души. Вечер определенно удается, думается мне, когда Хани достает из холодильника огромную коробку с тортом. Откуда она вообще успела ее притащить? Неужели мы с Тео так долго целовались, что часть купленных воином продуктов успела разместиться на холодильных полках? У меня расширяются глаза — я-то поняла ее идею — а вот Тео еще пытается дать ей понять, что в него больше не влезет.

— Знаешь, дорогой, — невозмутимо отвечает Хани на мягкие отказы некроманта попробовать «хотя бы кусочек», — как образовалась наша спайка? Сначала мы, как примерные девочки, наелись у Джо вот такого вот тортика, а пото-о-о-м, — она смотрит на меня с выражением лица нашкодившего ребенка, довольного своей авантюрой, — вот потом началось веселье, когда мы напились первый раз.

— Я не совсем девочка, — вежливо замечает Тео, но Хани только отмахивается:

— Тем более — должен уважать переменчивое женское настроение. И вообще — ешь уже, а? Мне еще домой добираться, — тоскливо смотрит на улицу воин.

Я понимаю: скучает по Осу. И новый год совсем близко, а она будет одна. Но это ее выбор, я не смею ему перечить.

Тео скрепя сердце соглашается, и вскоре мы с Хани наблюдаем умильную картину сытого некроманта, которому становится сложно просто дышать. Мы мысленно пожимаем друг другу руки за удавшееся пищевое совращение, и Хани начинает собираться домой.

— Глаз с нее не спускай, — щурится блондинка, собираясь в прихожую и в последний раз окидывая взглядом кухню и остающихся на ней человек, то есть, нас с Тео.

— Буду беречь, как зеницу ока, — говорит пришедший в себя некромант, и мы вместе провожаем воина до дверей.

Оставшись с ним наедине, я испытываю странную неловкость, поэтому извиняюсь и проскальзываю на кухню с желанием вымыть посуду, появившуюся после сегодняшнего вечера. Открыв кран и намереваясь приступить к действу, внезапно ощущаю на талии руки, которые мягко, но настойчиво привлекают меня к сильному телу Тео. По коже пробегает волна предвкушающих мурашек, но сегодня, видимо, не мой день.

Усмехающийся некромант, очевидно, почувствовавший мое состояние через уздечку, кладет подбородок мне на правое плечо и сообщает:

— Я сам. В качестве благодарности за исключительную и неоценимую помощь.

— Не буду разыгрывать спектакль и говорить, что гостям мыть посуду противопоказано. Ненавижу это дело, — признаюсь я, хмыкнув, и покидаю теплое гнездышко объятий Тео, усаживаясь за стол и молча наблюдая за его действиями.

Он только шире улыбается и не спеша приступает к делу. Правду говорят, бесконечно можно любоваться на три вещи: огонь, воду и то, как другие работают. Особенно, если эти «другие» обладают захватывающими видами сзади и позволяют ими наслаждаться. Игрой мышц спины, когда руки с губкой намыливают очередную тарелку или ополаскивают бокал, когда поднимаются, чтобы чистую посуду положить в сушилку, когда… Как, все-таки, хорошо, что Тео здесь, а не на изнанке. Что бы я, например, делала сейчас, останься он за Гранью? На губах поневоле расползается улыбка, я по-настоящему счастлива оттого, что могу вот так, просто и беззаботно, проводить время рядом с ним. И совершенно неважно, чем мы в это время занимаемся.