Книга В объятиях его жестокости, страница 84 – Нина Северова

— То, что вы не можете раскрыть старые дела, это же не проблема Батыра, а ваша, – смотрю на мужчину, а он медленно становится пунцовым. Ударит?

— Проблема Батыра в его существовании, Ксения. Он опасен для общества. Хотите сказать, что смерть Юры Креста в вашей квартире, никак на вас не повлияла? Никакого сочувствия?

— Ваш Юра Крест держал меня в плену несколько недель.

— В смысле? – подаётся вперёд.

— В прямом, Виктор Алексеевич. Мы возвращались из Анапы домой и по пути на нас напали. Я ударилась головой и пришла в себя только в подвале.

— И там был Юра?

— Да. Он говорил, что они будут держать меня, пока Батыр на что-то не согласится.

— Вы уверены, что это был именно Юра?

— Его золотой крест на груди и татуировки слишком заметны, чтобы спутать с кем-то другим.

Следователь молчит, как будто не знал этой информации.

— И в день, когда Батыр убил его в вашей квартире, Юра зачем пришел?

— Не знаю. Юра со мной не разговаривал. Только связал и приставил пистолет к виску, когда Батыр вернулся. И кто убил этого несчастного, я тоже не знаю. Потому что не видела. Между ними началась перепалка и я сбежала вниз.

Смотрю на мужчину, он задумчиво смотрит на свои записи. Что-то в его идеальной картине мира пошло не так?

— Зачем вам такой мужик, Ксения? Вы ведь молодая, красивая девушка. Вся жизнь впереди. А вы пачкаете себя об такого, как Батыр, – смотрит на меня в упор.

— Молодая и красивая, но сломанная. Вот и нашла такого же. Сошлись травмами.

Не хочу говорить про высокие чувства. Про любовь, привязанность и ощущение тотальной защищённости рядом с Батыром. Он может на это давить, а мне нельзя поддаваться на провокации.

— Вы ещё встретите нормального парня. Детей родите и забудете бандоса этого, как страшный сон, – встаёт из-за стола.

Вся жизнь – это страшный сон. А жизнь без Батыра – это будет кошмар.

— Вы пока свободны. Из города не уезжать.

— Мне некуда ехать. А сколько это будет длиться? – подходим к двери.

— Следствие? Не могу сказать, много намешано. Несколько месяцев, скорее всего.

Киваю. А внутри чувствую треск. За несколько месяцев они смогут выбить из Батыра всё, что надо, а потом убить. А если пожизненный срок, это хуже, чем смерть. Сдерживаю слезы. При нем нельзя плакать. Нельзя показывать слабость. И я не слабая.

Иду домой пешком. В кармане толстовки сжимаю ключи от квартиры. Мыслей в голове слишком много и при этом, я не думаю ни о чем. Не могу.

Ты должен держаться, Батыр. Будь сильным. Мы не сломаемся.

Повторяю это как мантру. Самовнушение – хорошая вещь, я читала.

В квартире пусто. Пахнет краской и чем-то кислым, вроде клея. Обои в комнате переклеены. Вроде всё по-старому, но всё не так. Ложусь на диван и срываюсь на рыдания. Горло дерет от крика.

Почему всё так? Ну почему? Когда уже всё будет в моей жизни спокойно?

Раздается звонок в дверь, открываю не глядя. Глаза толком не видят, не могу перестать плакать.

— Мы за тобой, – Арина обнимает меня за плечи.

Арина и Тимур проходят в квартиру. Мужчина бегло оглядывает комнату. Он знает, что здесь случилось?

— Возьми вещи на несколько дней, поедем загород, – Арина не улыбается, но говорит мягко.

— Зачем? Батыр сказал ждать Асылжана, – сжимаю волосы у корней.

— Его тоже закрыли, – Тимур облокачивается на косяк.