Книга В объятиях его жестокости, страница 23 – Нина Северова

— Тебе, наверное, скучно? – девушка кладет руку ему на плечо и я чувствую физическую боль где-то глубоко внутри.

— Карина, сломаю, – сбрасывает с себя ее руку, и не отпуская меня подплывает к лестнице. Я поднимаюсь и не знаю куда идти, но после увиденного хочу сбежать. Почему она прикасалась к нему? У них что-то было? Сегодня?

Батыр накидывает мне на плечи свое полотенце и заводит в комнату, в которой я переодевалась. Мне очень хочется плакать, не знаю почему. Он разворачивает меня лицом к себе, поднимает голову за подбородок и я не сдерживаюсь.

Слёзы идут сами, не могу остановить. Внутри всё горит от ревности и боли, которую я не понимаю. Так не должно быть. Батыр смотрит на меня молча, а потом с размаху ударяет кулаком в стену. Гнев настолько искажает его лицо, что он становится непохожим на себя.

Было спокойно, а стало опять страшно. Что сделает дальше, ударит меня? Или сразу убьет?

— Мне не нравится это дерьмо, – показывает пальцем на мои мокрые от слёз щеки. – У тебя не было слез, когда Зуб притащил тебя связанную ко мне. А сейчас, что такое?

— Я не знаю, так получилось, – вытираю глаза полотенцем.

— Не знаешь? – делает шаг ближе и нависает. – Ксюша, я похож на тупого?

Ты похож на дьявола, но я не хочу говорить о чувствах. Нельзя показывать слабость, а я и так разнылась.

— Уже успокоилась, видишь? – стараюсь смотреть в глаза, но он так давит, что я теряюсь.

— Я хочу знать правду.

И я почему-то сдаюсь. Думаю об одном, а делаю совершенно другое.

— У тебя было что-то с этой Кариной? – голос дрожит.

Батыр склоняет голову к плечу и смотрит на меня, как на диковинную игрушку.

— Давно.

— То есть сейчас ничего не было? – переспрашиваю.

— Не было. С чего ты взяла? – удивляется.

— Ну, она сидела рядом с тобой, а потом трогала, – говорю тише. Хочу дать себе по лицу за вот это. Почему я такая жалкая?

— И ты решила, что я натягивал её за минуту до твоего прихода? – ухмыляется. – Сладкая, у меня стоит только на твой орех. Для других баб я импотент.

— Правда? – не знаю зачем переспрашиваю. Батыр не врёт, я уверена, но хочу услышать это ещё раз. Я дура, да.

Казах опять ведёт головой в одну сторону, потом в другую. Сжимает кулаки по очереди.

— Не имею привычки врать. Нахрена мне рядом ты, если я буду трахать другую?

— Ну, мы ещё не… Не было ничего же, – смотрю как Батыр садится в кресло.

— Иди сюда, – кладет руки на подлокотники. Сажусь на него сверху и понимаю, что между нами миллиметры одежды. И если отодвинуть ткань, то всё случится. Батыр сжимает ягодицы и несколько раз шлёпает. – Красивая ты. И моя. Этого достаточно, чтобы ты доверяла мне. Во всем. Поэтому прикрути слёзы и истерику. Чтобы не возвращались к этой теме больше.

Кладу голову ему на плечо и мы сидим так минут десять. Чувствую облегчение, но и поражаюсь своей глупости. У Батыра сильно и быстро бьётся сердце. Он дёргается, будто мышцы сводит судорогой.

— Что тебе помогает успокоиться? – спрашиваю наконец.

— Ничего, – трясет левой ногой. – Но мне нравится, что ты здесь.

— На меня ты тоже разозлился, – привстаю.

— Не на тебя. А на реакцию твою, в которой не было смысла. Сама придумала, сама расстроилась, сама разревелась, – поджимает губы.

— Женщины, они такие, – улыбаюсь. Батыр смеётся и помогает мне встать с него. Купальник мокрый, не хочу надевать сухие джинсы поверх. Вдруг ещё пойдем греться. Заламываю пятки кроссовок и обуваю их как тапочки.