Книга В объятиях его ненависти, страница 95 – Нина Северова

так сделали и не то купили — ребенок решил, что пора выходить. Асылжан привез меня в

роддом в начале девятого вечера, а малышка родилась в три утра.

Никаких партнёрских родов не было. Зная несдержанность молодого папы, я переживала,

что он начнет ругаться в самый неподходящий момент. А мне вообще не до того, чтобы

эту бурю успокаивать.

— Какой он мелкий, — Асылжан наклоняется над нами. Берет меня за руку и я чувствую

дрожь в его пальцах. — Ты как?

— Она только что родилась, конечно, она маленькая, — улыбаюсь. — Всё болит и есть

разрыв, но это пройдет.

Асылжан целует меня в висок и я пытаюсь сесть удобнее.

— У нас родилась девочка, Асылжан.

Его лицо меняется от удивлённого до растерянного. Смотрит на меня, потом на дочь. Я

знаю, что он рад. И знаю, что сейчас у него в голове перестраиваются все механизмы,

потому что быть папой девочки — это совсем другое.

— Возьми, как я учила, — беру девочку на руки и протягиваю папе.

Асылжан двигает стул к кушетке, садится и осторожно забирает дочь. Картина такая, что

я плачу.

Он смотрит на нее не отрываясь. Губы немного дрожат, а грудь прерывисто вздымается.

— Девчонка, значит, — хрипит.

— Ты ведь не расстроился?

— С ума сошла?

Улыбаюсь. Именно так, сошла с ума из-за тебя.

— Почему говорили, что мальчик? — спрашивает всё ещё смотря на дочь.

— Подозреваю, что пуповина была между ног. Иногда такое случается, — морщусь от боли

в промежности.

— Ну ладно, — расплывается в улыбке. — Не думал, что девочка получится, всегда только

мальчики рождались у нас. Какое у нее будет имя?

Асылжан кладет девочку мне на грудь и прижимается виском к плечу.

— Когда я носила Милану, она должна была быть Майей, мы ждали её в мае. Но случилось

то, что случилось, и я назвала её Миланой, Андрею очень нравилось это имя. Если ты

не против, мы могли бы назвать нашу дочь Майя.

Асылжан сглатывает и наклоняется к малышке ближе. Она вертит ручками и распашонка

поднялась оголив запястье, на котором у нее маленькое родимое пятно.

— Мою мать звали Майя. И пятно тоже у нее было на этом месте, — показывает пальцем.

— Серьезно?

— Да, — поджимает губы. — Мне нравится имя.

Асылжан не смотрит в глаза, но я вижу, что эмоции на него давят. Кладу руку ему на

щеку и мужчина трётся об нее носом.

— Асылжан…

— Не надо, — сглатывает и целует меня в ладонь. — Странно это.

— Что именно? — перекладываю дочь рядом на матрас.

— Всё. Ты, девочки. У меня, — вздыхает. — Всегда думал, что семья — это не для меня.

Я ж убогий, а тут подфартило так.

— Ты не убогий. Мы тебя любим, и лучше тебя нет папы и мужа.

— Брешешь, как дышишь, кукла моя, — усмехается. — Я очень стараюсь, чтобы ты не

пожалела, что выбрала меня.

— Я никогда не жалела и даже не думала в эту сторону, — переворачиваюсь на бок.

— Точно?

— Точно, любимый муж, — целую его в губы. Асылжан улыбается в поцелуе и я опять

плачу.

— Ты чего?

— Гормоны, я же только родила, — вытираю глаза.

Асылжан кивает и цепляется взглядом за бирку. Берет ее в руки и читает.

— Омарбаева раз, — кивает на меня. — Омарбаева два, — кивает на Майю. — И все мои.

— А ты — наш.

Асылжан улыбается и мне так хочется его обнять.

— Милана в сад не пошла, кстати.

— Почему? — поднимаю брови. Майя кряхтит, надо кормить.

— Спала крепко, не стал будить.