Книга В объятиях его ненависти, страница 69 – Нина Северова

знаю.

Опять вырубаюсь, сквозь сон чувствую как затекают спина и шея. Да насрать вообще.

Хочу быть только здесь.

Темнота.

Я вижу своего Бима, который всегда бегал по двору с миской в зубах. Чуть дальше

бабушка кормит лошадей и ворчит на деда. А вон и мама, только лица не помню ее, рано

ушла слишком.

Тоска по дому.

Чувствую приятную тяжесть в груди и тепло. Обычно сны о доме вызывают совсем другие

чувства. Разлепляю глаза, уже рассвет. Спина деревянная. Опускаю голову и вижу

темную макушку. Милана свернулась клубком у меня на груди и крепко спит.

Голова так болит, я не могу даже приоткрыть глаза. По ощущениям, на череп наступил

кто-то тяжёлый. Провожу рукой по простыне, не нахожу Милану. Убежала уже с собакой

играться, наверное.

Сажусь на край кровати и чувствую сильное головокружение, а ещё отдает в виски. Надо

что-то выпить, а то невозможно терпеть.

Смотрю в окно, скорее всего, уже ближе к обеду. Погода ясная, но как будто немного

подморозило.

Вчера я не заметила, что в ванне такой яркий свет, а сегодня прямо глаза слезятся.

Это последствие вчерашнего стресса? Когда меня тащили в машину, я немного ударилась

головой, но вроде не так сильно, чтобы получить сотрясение.

Голову пронзает резкая боль и я морщусь. В отражении зеркала на меня смотрит уставшая

и заплаканная женщина. Губы искусаны, глаза мутные какие-то. Нельзя так говорить в

зеркало, но выгляжу я ужасно.

Кое-как умываюсь и выхожу в гостиную. Издалека слышу смех Лёши и воркующий голос

Вари. Они со Славой произвели удивительное впечатление. Я почувствовала себя будто в

окружении своих бабушки и дедушки, такие они комфортные.

— Ем казы, баурсаки, потому что мы казахи, ту ту ту, — Милана напевает сидя у

Асылжана на коленях. Он смотрит на нее и улыбается, а я… В шоке, наверное? –

Мамочка!

Асылжан поворачивается и улыбка становится виноватой.

— Как ты себя чувствуешь? — целую дочь в макушку, когда она подходит. Не надо делать

резких движений, а то меня вывернет от сильной головной боли.

— Хорошо, — обнимает меня за ногу. — Мы смотрели видео, а потом я пела.

— Прекрасно, — улыбаюсь.

Вчерашнее не могло пройти мимо. Я уверена, рано или поздно её психика начнет выдавать

флэшбеки. Надо сводить к психологу, на всякий случай.

Артёма и Ани в гостиной нет, Вали и Демьяна тоже. Может отдыхают ещё.

— Всё нормально? — Асылжан поднимается с дивана и указательным пальцем правой руки

поправляет повязку.

— Голова очень сильно болит, — прикрываю глаза.

— Тебе надо поесть. Таблетку найду сейчас, — останавливается в шаге от меня. Милана

ещё держит за ногу и задрав голову смотрит сначала на Асылжана, потом на меня. –

Полина, вчера…

— Можем поговорить потом? Я сейчас не могу думать и еле стою на ногах.

Асылжан кивает и я рада, что не надо объяснять очевидные вещи.

Прекрасно помню, что я вчера ему сказала. Это было больно, но лучше правда, чем

враньё. Такая жизнь не для меня и я ни за что не позволю Милане находиться в

опасности.

— Полиночка, доброе утро, — Варя держит Лёшу на руках и улыбается. — Драники готовы.

— Доброе утро, спасибо, — сажусь за стол.

— А где аптечка? — Асылжан заходит следом.

— Сверху, — Варя показывает на верхний ящик кухонного гарнитура.

Мужчина достает большой пластмассовый контейнер и находит таблетки. Выдавливает две