Книга В объятиях его ненависти, страница 59 – Нина Северова

в чужой голове? — Если ты спрашиваешь, значит, это важная информация?

— Умница, — поправляет повязку на глазу. — Думаю, из-за бабы у Феди и начались

проблемы в бизнесе. Потому что Галина спелась с Ляхом и всё полетело в ебенёво.

— Старшая дочь Галины Владимировны одно время встречалась с Ляхом.

— Да? — Асылжан поднимает левую бровь. — Ну пиздец.

— Почему? Это было года полтора назад. Дело вроде к свадьбе шло, но разошлись. Не

знаю, как у Стаса со Светой сейчас, но с Галиной Владимировной он нормально общался

и после. Он же часто приходил в офис.

Асылжан трет руками лицо и со стоном ложится на спину.

— Грохнут Кавецкого, к бабке не ходи.

У меня холодеют ладони.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что силы не равны. Как бы мы не впрягались, от Ляха прилетит ответка. Тем

более, что я и так морду ему разворотил.

— Зачем ты это сделал? — залезаю на кровать и нависаю над этим медведем.

— Трогал тебя, потому что, — смотрит не моргая. — Нельзя тебя трогать, кукла, –

поднимает руку и проводит пальцем по моей щеке. У меня перехватывает дыхание от

очередного контраста. Какой Асылжан на людях и наедине — это ведь совершенно разные

люди.

— Ты не похож на человека, который может ревновать, — говорю спокойно, а щеки почти

заливает краской. Чувствую себя девочкой-подростком, которая влюблена в

хулигана-старшеклассника.

— Я тоже так думал, — ведёт ниже и несильно сжимает шею. — Потом ты нервы мне начала

трепать и я познал все прелести, когда нравится женщина.

Ну нет, я всё-таки краснею как рак.

— Асылжан, ты…

Дверь распахивается и Милана останавливается в дверях.

— Можно войти? — спрашивает тихо. Асылжан сразу поднимается и протягивает ей руку.

— Конечно, дочь, — улыбаюсь.

Милана держит в руках очередной рисунок и показывает Асылжану. Он берет лист в руки и

задумчиво разглядывает.

— Очень красиво, — поднимает уголок губ. Милана так светится, что я щурюсь без

солнечных очков.

— Это тебе, — кивает на рисунок и отходит ко мне. Там нарисована лошадь, только уже с

оранжевой гривой.

Асылжан глубоко вздыхает и медленно выдыхает

— Спасибо, малявка.

Милана утыкается мне в грудь от стеснения и я почему-то очень хочу расплакаться.

Ничего ведь не происходит, да? Но почему так трогательно? Я даже не задумывалась,

как бы я знакомила свою дочь с мужчиной, которого…

Что, Полина? Продолжай мысль.

— Когда я смогу выйти на работу? — сажаю девочку на колени и целую в макушку.

— Думаешь, надо? — Асылжан кладет лист на тумбочку и поворачивает голову к нам.

— В смысле? Мне надо работать.

— Помнишь, гости на днях приезжали? — кусает нижнюю губу. Когда я киваю, он

продолжает. — Всех перебили. Даже разговаривать не стали.

— Вы или они? — пытаюсь разгадать ребус.

— Мы. Всех «отдыхать» отправили.

Милана сжимает складку на моей футболке и что-то напевает под нос.

— Я не понимаю, Асылжан. Зачем ты это говоришь мне?

— Пока там неспокойно, посиди дома, — смотрит на Милану и поднимает взгляд на меня.

— Ты же понимаешь, что я официально работаю? И у меня нет подмены, сейчас всё

накопится и я буду потом сидеть до утра разгребать.

— Не будешь. Возьмёшь больничный с ребенком задним числом и всё. Проблема разве? –

усмехается.

— Ты мой шеф, забыл? — улыбаюсь. — Предлагаешь мне врать своему руководителю?