Книга Комната отдыха, страница 9 – Ли Мие

Я подписал бумаги и уселся завтракать теплым хлебом и кукурузным супом, которые принес в номер ассистент. Когда он попросил, чтобы торговая марка была видна камере, стало понятно, что еду предоставляет спонсор. Неожиданно из колонок полилась музыка, и, завтракая под «Грезы» Шумана, я успокоился.

За десять минут до начала «рабочей недели» пятеро участников вышли в коридор. Две женщины и трое мужчин, включая меня. Остальные кандидаты отказались от съемок и уже разъехались по домам.

Как нас заранее попросили, мы встали у дверей своих номеров. Ассистенты тщательно проверили подписанные бумаги и выдали каждому из нас по специальному смартфону с приложением, необходимым для игры. Осталось дождаться последних инструкций перед стартом.

— Здесь поразительно точно воспроизвели мое рабочее место, – сказал молодой мужчина в расшитых джинсах. Я узнал в нем вчерашнего щеголя. Его слова были адресованы всем – и никому конкретно. – Интересно, как им это удалось? А у вас так же?

Его номер располагался на противоположной стороне в самом конце, по диагонали от моего. Взглянув на табличку, прикрепленную к двери, я прочел прозвище: «Тамблер». Под светом коридорных ламп бледное лицо Тамблера заметно блестело – наверное, перед сном использовал слишком много ночного крема.

— Кстати, нас даже не представили друг другу, – продолжил он. – Я Тамблер. Жаль, что приходится использовать прозвище. Очень рад оказаться здесь вместе с вами.

— Можете еще раз представиться через неделю, – ответила женщина с густыми бровями. Ее номер находился рядом с номером Тамблера, и она стояла, лениво прислонившись к двери. – Меня окрестили здесь Торт, и я ничего не имею против.

Ее голос звучал приглушенно и немного игриво, брови выделялись на лице даже сильнее, чем накануне, – наверное, не успела наложить макияж. Прозвище совсем ей не подходило – она была высокой и очень худой, будто ни разу в жизни не ела сладкого.

Следующим по очереди должен был представиться Бормотун, чей номер находился напротив номера Торт, но он пропустил разговор мимо ушей. Его занимало что-то другое. Выбранный самым нелюбимым из списка участников, Бормотун стоял, держа пустые после завтрака пластиковые тарелки. Завидев ассистента, он сунул тарелки ему в руки. Лицо Бормотуна было красным, словно все утро он посвятил гимнастике.

Смахивая крошки с подбородка, на котором я заметил родинку, Бормотун обратился к ассистенту:

— Хороший завтрак, спасибо. Только кукурузный хлеб я люблю больше молочного. А нельзя ли попросить хлеб с орехами?

— Мы учтем ваши пожелания, – с неловкой, как мне показалось, улыбкой ответил ассистент.

— И влажность в комнате всего двадцать процентов…

— Прошу прощения?

— Вы за этим следите? Сильную влажность я терпеть не могу, но меньше сорока пяти процентов никак нельзя… – Бормотун говорил тихо, не глядя в глаза ассистенту.

— Э-э-э… Принести вам увлажнитель воздуха? – нерешительно предложил тот.

— Буду вам очень признателен. А то я уже собирался развесить мокрые полотенца, – радостно и, наверное, от этого более внятно поблагодарил Бормотун и даже прихлопнул в ладоши.

В отличие от всех нас, он вел себя совершенно естественно. Казалось, Бормотун единственный не переживает из-за того, что скоро его покажут по телевизору. Я был готов поспорить, что он даже не купил новую одежду для съемок: было заметно, что ему комфортно в разношенных вещах, тогда как на всех остальных, включая меня, одежда сидела жестко и сковывала движения, как бывает только с обновками.