Книга Танец кружевных балерин, страница 66 – Людмила Мартова

— И о каком именно педагоге идет речь? – сухо спросила директор, которую, как выяснила Снежана на сайте школы, звали Ириной Ивановной.

— О Надежде Андреевне Строгалевой. Она работала в этой школе все годы после окончания института и до самой смерти.

— Я ее, разумеется, не застала. Я руковожу школой пять лет, а до этого работала в другом учебном заведении. В школе есть музей, может быть, там что-то сохранилось.

В голосе Ирины Ивановны звучало сомнение. Сказанное Снежаной не до конца ее убедило.

— Я хорошо знала Надежду Андреевну, – неожиданно заявила вторая женщина. – Она меня учила и даже была классным руководителем. Наш восьмой класс летом 1992 года стал ее последним выпуском. Точнее, она и в девятом классе тоже была с нами, но недолго, осенью заболела, а зимой уже умерла.

Кажется, именно это называется удачей. Снежана воспряла духом.

— А вы можете мне о ней рассказать? – спросила она с надеждой.

— Да, конечно. Мы очень ее любили. Удивительная была женщина, очень добрая. Пойдемте в учительскую, там мы сможем поговорить. Ирина Ивановна, я могу идти?

— Да, конечно, мы закончили, идите Елена Сергеевна.

Выйдя из директорского кабинета, они какими-то бесконечными изгибающимися коридорами пришли в учительскую, которая оказалась, к счастью, практически пуста. Лишь за одним из столов сидела и проверяла тетради миловидная женщина лет сорока.

Новая знакомая завела Снежану внутрь и жестом указала на стул у одного из столов.

— Садитесь, здесь нам никто не помешает.

Снежана стащила пуховик, пристроила его на спинку стула и села.

— Я расскажу все, что помню, только какое отношение Надежда Андреевна имела к пленным немцам?

— Она же знала немецкий, поэтому ее использовали в качестве переводчика, – соврала Снежана. – Она тогда была, конечно, совсем молоденькой. Еще студенткой.

— А книгу кто заказал?

Снежана в очередной раз подумала, что врать все-таки очень непросто. Особенно если твой собеседник не идиот. Сидящая напротив нее Елена Сергеевна идиоткой не была, а потому врать нужно было как можно ближе к правде.

— Понимаете, это очень долгая история. Моя тетушка живет в Швейцарии, и она долгие годы была дружна с одним немецким врачом. Его звали Клеменс Фальк. Он жил в нашем городе несколько лет, пока был в плену. И он познакомился с Надеждой и ее семьей. В его книге мемуаров оставлено место под историю о том, что случилось со Строгалевыми дальше, когда он вернулся на родину. И я по просьбе моей тетушки…

— Понятно, – остановила ее собеседница. – Никогда про это не слышала. Но меня это и не удивляет. Надежда Андреевна при всей ее доброте была очень закрытым человеком. Она никогда ни с кем не откровенничала. И нас, детей, держала на расстоянии. Фамильярности не терпела, дистанцию не сокращала. Попасть к ней в любимчики было невозможно. По-моему, за все время работы у нее только один раз возникли личные отношения с учениками. Вам бы их найти и расспросить. Вот они точно могли что-то знать, потому что бывали у Строгалевой дома. Точнее, один из них у нее даже жил.

— Жил? – навострила уши Снежана.

— Да. Когда это выяснилось, шум был на всю школу. Надежду Андреевну даже хотели вызвать на какую-то комиссию в гороно, но Надежда Васильевна не дала. Был у нашей школы такой легендарнаый директор.