Книга Танец кружевных балерин, страница 63 – Людмила Мартова

— Доброе утро, Анна Валентиновна. Как вы себя чувствуете?

— Отлично. Не беспокойтесь.

— Я вчера заходила к вам, как и обещала, но вы уже спали. Я не стала вас будить. Но укол все-таки сделала. Вы уж не обессудьте. Я оставила Павлу ампулу, чтобы он знал, что именно я вам вколола.

— Спасибо, но я вам полностью доверяю. Сашенька…

Она замолчала, не зная, как приступить к важному для себя разговору.

— Да, Анна Валентиновна, я вас слушаю.

— У меня к вам будет небольшая просьба. Возможно, она покажется вам странной, но поверьте, мне это очень важно.

Черт, кажется, она снова начинала волноваться. Почувствовав это, доктор Белокопытова взяла ее за руку.

— Я слушаю, – повторила она. – И не переживайте, пожалуйста. Мы со всем разберемся. Я вам обещаю.

— Да. Хорошо. Спасибо. Саша, пожалуйста, расскажите мне про вашу учительницу.

— Про кого? – Разумеется, этого ее собеседница никак не ожидала.

— Про Надежду Андреевну Строгалеву.

— Что рассказать?

— Какая она была? Как жила? Что любила?

— Зачем вам? – На лице Саши не было ничего, кроме безмерного удивления. – Я в последний раз видела Надежду Андреевну тридцать лет назад. Это было в тот день, когда она умерла.

— Как это было?

— У нее было неизлечимое онкологическое заболевание. Болезнь развивалась стремительно. С того момента, как она узнала, что больна, до смерти прошло всего три месяца. Я была у нее пару раз. Я тогда уже училась в Питере, приезжала нечасто. И была беременна, вот-вот должна была родить. Перед Новым годом я зашла поздравить Надежду Андреевну с наступающим и сразу поняла, что все плохо. Мы с Саней, моим мужем, тогда дали телеграмму Сашке в Калининград. Ну, нашему другу, который три года жил у Строгалевой. Он был в рейсе, сразу приехать не смог. Она выглядела плохо, но ходила по квартире, сама заваривала чай. Когда я сдала сессию, оформила академ и отправилась в Вологду, был февраль, и она уже не вставала с постели. Сашка приехал в тот день. Мы с Саней пришли, когда у него кончились пары. Он, в отличие от меня, учился в Вологде. В Питер не поступил. Мы просто постоянно ездили друг к другу. Мы пили чай на кухне, а потом сиделка нас позвала, потому что Надежда Андреевна умирала. Она ушла на моих глазах.

— Рассказывай-рассказывай! – воскликнула Анна. – Продолжай, пожалуйста, деточка.

— Но почему вам это интересно? Вы так побледнели, вам сейчас опять будет плохо.

— Нет-нет, со мной все в порядке, – нетерпеливо проговорила Анна. – Просто дело в том… – Она помолчала, словно собираясь с мужеством, и все-таки выговорила слова, которые никогда не могла вытолкнуть из себя без внутреннего сопротивления: – Дело в том, что Надежда Строгалева – моя родная мать.

Наши дни. Снежана

Лиля сказала, что, несмотря на результаты экспертизы, шансов открыть уголовное дело никаких. Сданный на анализ шиповник был изъят без необходимых процессуальных условий. Банка с остатками смеси пропала из квартиры, и доказать, что она вообще существовала, Снежана не могла. А главное – Лидию Андреевну уже похоронили, повторный осмотр тела был невозможен, да и не стал бы никто заморачиваться из-за смерти восьмидесятидвухлетней одинокой старушки, будь она хоть сто раз подозрительной.

— То есть человек, который ударил по голове пожилую женщину и инсценировал ее естественную смерть, останется безнаказанным? – уточнила Снежана.