Книга Танец кружевных балерин, страница 38 – Людмила Мартова

Снежане вдруг показалось, что домработница сейчас сказала что-то очень важное. Вот только думать об этом было некогда, потому что Галина Михайловна спохватилась, что опаздывает, и повела ее на кухню, показывать, какие приготовленные блюда стоят в холодильнике, какие на плите и в каком порядке их нужно выставлять на стол, подогревать и подавать. Взяв со Снежаны заверения, что она все запомнила, и записав номер телефона, чтобы позвонить с кладбища, домработница отбыла, предложив напоследок выпить чаю с испеченными ею рогаликами.

— Чай я свежий заварила, – причитала она, застегивая немаркий практичный пуховик. Ее явно с детства не учили, что женщина должна носить шубу. – Хороший чай, настоящий, азербайджанский. Лидочка Андреевна очень его уважала.

Снежана невольно вспомнила, как соседка подливала ей чай, чтобы было погорячее. Действительно, хороший, вкусный, умело заваренный чай. Отчего-то у нее вдруг защипало глаза. Вот ведь странность. Никогда они с соседкой не были близки, годами жили рядом, не общаясь, а поди ж ты, она даже разрыдаться готова от осознания того, что старушки больше нет в живых.

Галина Михайловна ушла, а Снежана то ли от нечего делать, то ли от подспудно живущего в ней жадного любопытства прошла по притихшей осиротевшей квартире. Кровать в спальне теперь была аккуратно застелена, кровь на полу в библиотеке, куда Снежана заглянула с некоторой опаской, отмыта. Видимо, домработница прибралась перед поминками, наведя в квартире порядок.

Стремянку, стоящую у окна, она осмотрела особенно внимательно, но ничего подозрительного не обнаружила. Задрала голову, пытаясь понять, что именно Лидии Андреевне могло так срочно понадобиться, но, понятное дело, выяснить это сейчас не представлялось возможным.

Находиться в комнате, где Лидию Андреевну настигла смерть, было неприятно. Даже озноб пробегал вдоль позвоночника, хотя особо чувствительной Снежана себя не считала. Она вышла из библиотеки, притворив за собой дверь, прошла в гостиную, включила свет, потому что день выдался насупленным, хмурым. Накрытый скатертью стол уже был заставлен посудой. Приборы и салфетки разложены. Графин с морсом, бутылка водки и две вина, красного и белого, поставлены. Действительно все готово, остается только принести миски с салатами, тарелки с блинами, вазочку с кутьей, разогретые пирожки, а потом разлить по тарелкам огненную солянку. С мороза да под водку – лучший способ согреться.

Взгляд Снежаны упал на музыкальную шкатулку. Она подошла поближе, преодолевая неловкость, потому что не привыкла без спроса трогать чужие вещи, покрутила ручку, извлекая незамысловатую, но довольно приятную механическую мелодию, разрезавшую горестную тишину квартиры. Кажется, Лидия Андреевна говорила, что эту шкатулку ее отец привез из Германии, из квартиры, где по невероятному стечению обстоятельств жила семья Клеменса Фалька.

Наверное, ужасно было пленному солдату увидеть в чужом доме дорогие его сердцу предметы. Шкатулку, фарфоровый сервиз, серебряный поднос и фарфоровые статуэтки. Снежана подошла к пианино, чтобы хорошенько разглядеть фигурки, одну из которых Лидия Андреевна ей подарила, и не поверила своим глазам. Кружевные балерины исчезли.

Снежана зачем-то заметалась по квартире, хотя прекрасно понимала, что вряд ли кто-то после смерти хозяйки переставил их в другое место. Да и сама Лидия Андреевна сделать этого не могла. На пианино статуэтки стояли всегда, а старушка чувствовала себя хранительницей семейной истории и традиций. Получается, в квартире все-таки кто-то был. Кто-то, кто убил хозяйку, инсценировал ее смерть от несчастного случая и, уходя, забрал с собой статуэтки из дрезденского фарфора. Но зачем?