Книга Танец кружевных балерин, страница 113 – Людмила Мартова

Нет, сначала она добудет дополнительную информацию, которая ляжет в общую картину отдельными кусочками пазла, а уже потом позвонит мужу и во всем ему сознается. Конечно, влетит ей знатно, но и молчать дальше нельзя. Если Лидию Андреевну убил Пауль Майер, то он опасен для Ксюши. И Зимину требуется это знать, чтобы позаботиться о своей дочери.

К подъезду, где жили Шапкины, Снежана подошла в пятнадцать минут одиннадцатого. Не так уж сильно она опоздала, хотя нужно будет снова попросить прощения. Она позвонила в домофон, и ее пустили внутрь. Нужная квартира оказалась на третьем этаже. Загодя открыв дверь, на пороге уже стояла женщина лет пятидесяти, красивая и очень приятная. Не обманул голос.

— Проходите, – сказала она, пропуская Снежану в квартиру. Та зашла внутрь и увидела немолодого мужчину, седого, когда-то красивого, видно, что сейчас не очень здорового. – Знакомьтесь, это мой папа, Дмитрий Васильевич.

— Очень приятно. Меня зовут Снежана Машковская. То есть по мужу я Зимина, но так и не привыкла представляться новой фамилией.

— Очень вас понимаю, я после замужества привыкала к тому, что я больше не Шапкина, а Белокопытова, года три, не меньше. – Александра засмеялась. Смех у нее тоже был приятный, звонкий, располагающий к себе. – И после развода не стала менять фамилию. Решила, что с ума сойду переучиваться обратно. Да и подумала, что одна фамилия с дочерью в будущем избавит меня от многих проблем.

Снежана невольно вздохнула. А вдруг у нее впереди тоже развод. И что? Она останется Зиминой, чтобы иметь с Танюшкой и будущим ребенком одинаковую фамилию, к которой так и не привыкла? Или с облегчением снова станет Машковской? «С облегчением»… Что ж, по крайней мере, самой себе она только что сказала правду. Неужели она действительно так подумала о разводе? Получается что? Она не хочет больше жить со своим мужем?

Думать об этом, впрочем, сейчас не стоит. Ее настойчиво приглашали пройти в гостиную, и, сняв полушубок, который она надела с «парадными» черными брюками, и ботиночки на меху, она послушно прошла за хозяйкой в гостиную, оказавшуюся типичной советской, с мягким уголком и довольно объемной стенкой, как в просторечии назывался в годы ее детства мебельный гарнитур.

Видимо, лицо ее невольно отразило испытываемое удивление, потому что хозяйка улыбнулась.

— Мои родители – люди старомодные. Тут все так же, как было в тот год, когда я окончила школу и уехала учиться в Питер. Вы знаете, двум врачам в конце восьмидесятых – начале девяностых годов было не так-то просто учить ребенка в большом городе. Мне даже комнату в коммуналке снимали, чтобы я, единственная балованная дочь, не узнала ужаса студенческой общаги. От незапланированной беременности и раннего брака, оказавшегося не очень удачным, как всегда и бывает, меня это, правда, не уберегло.

— Поздние браки тоже не всегда бывают удачными, – вздохнула Снежана, все еще ошарашенная открытием, что про возможный развод она подумала с облегчением.

— Наверное, это лотерея, и так можно сказать вообще о любых отношениях. – Белокопытова тоже вздохнула, видимо вспомнив что-то свое. – А вообще, если честно, основная проблема заключается в том, что очень часто мы, глядя на человека, словно не видим его. То есть видим, конечно. И вроде даже знаем про его отношение, и принимаем это как должное, а спохватываемся лишь тогда, когда теряем.