Книга Стереть из памяти, страница 109 – Людмила Мартова

Интересно, а Благушин говорил, что привечает Эльмиру, чтобы она не строила козни на работе его ненаглядной доченьке. Но добрый и не очень далекий человек никак не мог строить козни. Интересно, кто из них ошибся в ее характере, Благушин или Ирина?

— Я надеюсь, меня вы не подозреваете? – добавила Ирина с вызовом.

Лика покачала головой.

— Нет. В момент убийства Регины вам было пять лет, а вероятность того, что эти преступления связаны, все-таки достаточно велика. В ночь убийства Кати вы дежурили в гостинице и если отлучиться на пляж и ударить соперницу ножом в грудь теоретически могли, то увезти и спрятать тело – нет. Я была рядом с вами. Вы могли, надев кеды Эльмиры Степановны, ударить меня по голове, подсунуть куклу в бассейн, специально для этого придя в гостиницу ночью, и поставить в мой номер бутылку с отравленной водой. Вот только вам совсем незачем было это делать. Разве что вы были соучастницей и покрывали Влада. Но тогда мы возвращаемся к первой версии, что убийца – он.

— Я никого не убивал.

— А я ему не помогала, – покачала головой Ирина.

— В свете вновь открывшихся обстоятельств и Регину, и Катю могла убить Эльмира Степановна. Скажем, из зависти или ревности. Однако это версия имеет право на существование с большой натяжкой. Она могла ударить меня по голове. Она, имея медицинское образование, знала, какой транквилизатор нужно подсыпать мне в воду. Есть еще альбом, из которого украли фотографии, и она вполне могла это сделать. Но ее виновность разбивается о неопровержимый факт. Именно Эльмира Степановна сейчас лежит в больнице с тяжелой черепно-мозговой травмой. Не ударила же она по голове сама себя.

Ирина внезапно еще сильнее побледнела, хотя это и казалось невозможным. С того момента, как Лика обнаружила ее сидящей на талановской кухне, девушка была бледнее некуда.

— Вы сейчас начнете подозревать моего отца, – выдавила она из себя.

Лика покачала головой.

— Нет, не начну. На ночь смерти Регины у него было установленное следствием алиби. У вашей матери был приступ панкреатита, после которого она даже попала в больницу, и он всю ночь за ней ухаживал. Он нашел меня без сознания, и на нем были совсем другие ботинки, а не красные кеды. Это не Константин Ливерьевич ударил меня по голове. В ту ночь, когда в бассейн подбросили куклу, он выходил из дома? Вы же были не на смене. Должны помнить.

— Нет, не выходил, – покачала головой Ирина. – Я, конечно, была после суточного дежурства, поэтому спала крепко. У меня вообще очень крепкий сон, потому что при сменной работе привыкаешь использовать любую свободную минуту, но у нас очень скрипит входная дверь. Папа никак не соберется ее смазать. Она скрипит так громко, что я всегда просыпаюсь, моя комната близко ко входу. Так что я совершенно точно знаю, что он никуда не выходил.

— Ну вот, – с удовлетворением продолжила Лика. – И в гостинице его, в отличие от Ермолаева, никто не видел, когда Эльмиру Степановну по голове ударили. И лекарство ему взять было негде. В смысле, что медицинского образования у него нет. В общем, вашего отца я не подозреваю.

— Я рада, – сказала Ирина просто. – Вот только Владу это никак не помогает. К сожалению.

— Вы вообще что собираетесь делать? – спросил Антон. – Ну ладно. Сейчас вы придумали сидеть на моей кухне. Но вы не можете прятаться тут вечно, особенно с учетом, что Вадька Спиридонов действительно мой друг, а потому может заявиться в гости. Сидя здесь, преступление не раскрыть. Должен быть какой-то разумный план действий. Хотя зачем я говорю о разумности человеку, сбежавшему из-под домашнего ареста?