Книга Круиз на краю бездны, страница 30 – Людмила Мартова

День третийКонстантиново

В девять утра теплоход пришвартовался у причала в селе Константиново. Туристы толпились у сходней, потому что собирались на автобусную экскурсию, которая должна была начаться прямо здесь, у причала, а закончиться уже в Рязани. Двухчасовая «константиновская» часть включала в себя пешеходную прогулку по усадьбе Есениных.

Экспозиция сохранила внутреннее убранство дома в том же виде, в котором оно существовало в двадцатых годах прошлого века, когда, уже будучи прославленным поэтом, Сергей Есенин приезжал сюда к родителям. Затем в планах значилось посещение Литературного музея, а потом – усадьбы Кашиной. Признаться, Орлов понятия не имел, кто это такая, о чем вчера имел неосторожность проговориться Таисии Ермолаевой.

Дочь своего бывшего заведующего отделением он встретил на ужине. Лурье идти туда наотрез отказался, так что Орлову пришлось довольствоваться компанией Павла Бурчевского. Академик вообще продолжал вести себя странно. К примеру, обедать накануне они отправились чуть ли не в полдень, и сидели в ресторане в полном одиночестве, после чего Лурье вернулся в каюту и не выходил из нее до самого вечера.

Орлову это, конечно, было только на руку, потому что они с научным руководителем прошли значительную часть диссертации, гораздо больше, чем Иван запланировал. Но его все равно не покидала мысль, что Леонид Петрович словно прячется, и его нежелание покидать каюту связано в первую очередь с неготовностью столкнуться с кем-то за ее пределами. Интересно, и кого он мог тут увидеть? Бывшего пациента? Родственника погибшего больного, которому не смог помочь? Научного оппонента? Врага? Все эти предположения выглядели дико.

Отказавшись от ужина, Лурье отправил Орлова в ресторан одного, велев к нему не возвращаться, а провести вечер в другой приятной компании. Никакой компании у Орлова не было, да и не нужна она ему, поэтому, быстро поев, он вышел на палубу и облокотился на перила, лениво наблюдая за проплывающими вдалеке берегами. Коломну они прошли, так что Москва-река уже впала левым притоком в Оку, которая в этих местах стала достаточно широкой.

Левый берег ее был щедро изрезан оврагами. Глядя на эту картину, Орлов, вообще-то не страдающий особо развитым воображением, вдруг представил себе человека, все тело которого испещрено шрамами от полученных ран. Лежит себе такой гигантский исполин, припав жадным ртом к речной воде. Пьет, не может напиться, мучимый неутолимой жаждой, возникшей в результате многократных испытаний.

— Какая тишина. И благодать, – услышал он женский голос и вздрогнул от неожиданности. Рядом стояла Таисия Ермолаева. – Такое чувство, что в мире не бывает боли. И несправедливости. И жестокости. Только небо, нежно целующее реку на горизонте. И покой. Иван, вам так не кажется?

Орлов, только что представлявший себе берег в виде раненого человека, изрезанного жизнью, как осколками, никакого умиротворения не ощущал. Только какую-то смутную тревогу, разливающуюся в груди под тонким кашемировым свитером.

— Вы завтра на экскурсию поедете? Или на теплоходе останетесь?

Орлову не нужна была никакая экскурсия, в этот круиз он отправился совсем с другой целью. Но, может быть, Лурье захочет посмотреть на усадьбу Есенина? В конце концов, у старика отпуск. Эгоистично лишать его развлечений.