Книга Шепот кружевных берез, страница 45 – Людмила Мартова

— Лиза, я здесь, с тобой. Все хорошо. Слушай мой голос. Сосредоточься на нем. Ты меня слышишь?

Девушка по-прежнему не отвечала, оставаясь в своем странном состоянии. Застывшая, отстраненная, будто утратившая сознание, плавающее где-то на границе реальности, не в силах полностью вернуться в свое тело. Ее следовало срочно доставить к врачу, и оставалось только надеяться, что помощь прибудет вовремя.

* * *

Зимин вышел на перрон и огляделся. За его спиной с легким лязгом закрылись двери электрички, на которой он приехал, и поезд отбыл дальше, к месту своего назначения, оставив после себя легкий запах гари и остывающего металла. Он закинул за спину довольно вместительный рюкзак и взглянул на часы. Полдень. Как он и обещал жене, к обеду будет на месте.

До санатория, где отдыхала Снежана с детьми и мамой и где самому полковнику предстояло в холе и неге провести двенадцать дней, идти было минут двадцать – двадцать пять. Зимин сбежал с разбитых бетонных ступенек лестницы, ведущих с платформы вниз, на что-то типа привокзальной улочки, и зашагал по ней, с легким любопытством разглядывая стоящие по обеим сторонам дороги одно– этажные дома с палисадниками.

Кое-где из печных труб поднимался дым, там топили печи. На веревках вдоль заборов сушилось белье. Вдоль улицы тянулись старые липы, их ветви практически смыкались над головой, образуя своеобразный тоннель, летом зеленый. Зимин вдруг представил, какой аромат, должно быть, стоит тут в июне, и на мгновение даже ощутил запах липового цвета, его густую и бархатистую сладость с легкой горчинкой, тут же подивившись особенностям своего восприятия. В середине апреля никакой липой пахнуть не могло.

На первом же перекрестке он увидел выцветший указатель, сообщающий, что до санатория «Березовая роща» два километра. Зимин миновал продуктовый магазин с деревянными ставнями, почту с облупившейся вывеской и автобусную остановку, на которой под железной лавкой дремала какая-то дворняга. За последними домами начиналась грунтовая дорога, которая плавно поднималась на холм, окаймленный соснами и березами.

Он шагал, вдыхая полной грудью чуть влажный весенний воздух, и думал только о том, что совсем скоро увидит жену и детей. За шесть лет брака он так и не привык к ежедневному чуду обладания этими самыми дорогими в его жизни людьми. Нет, свою старшую дочь Зимин, разу– меется, тоже очень любил, но она сейчас была уже совсем взрослой, жила отдельно, в оставленной ей Зиминым квартире, и не так отчаянно нуждалась в отце, как пятилетняя Танюшка и двухлетний Ванечка.

Полковник Зимин, будучи человеком сдержанным, привык держать под контролем собственные эмоции, однако рядом с младшими детьми его строгая выправка куда-то исчезала, выпуская на волю глубокие искренние чувства. Для Михаила Евгеньевича его дети были не просто неожиданной радостью, а новым смыслом жизни, открывшимся именно тогда, когда он был уверен, что все для него уже в прошлом.

Когда дочка доверчиво брала его за руку, или сын, едва научившись ходить, бежал к нему с раскинутыми руками, он испытывал глубокую, ни с чем не сравнимую нежность, а еще чувство огромной ответственности. Зимин искренне считал себя щитом, который должен защитить малышей от всех невзгод. Еще он страшно ими гордился, впадая в экстаз при первых словах Ванечки или при взгляде на первые рисунки Танюшки, а когда они спали, мог час простоять у их кроваток, рассматривая спокойные детские личики.