Книга Со льдом, страница 40 – Ивар Лёкке

— Точнее не бывает, – обрадовала дочь. – Пятница была вчера. А среда… – Она на секунду задумалась, забавно морща нос и загибая пальцы. – Раз… Два… Три дня назад! Точно! Три дня назад была среда.

— Ну раз так… – Он поднялся с дивана, откладывая в сторону ноутбук. – Тогда собирайся. Нас ждет большое субботнее приключение.

— Ура! – издав ликующий визг, Рони бросилась в свою комнату, чтобы набить сумку игрушками. Шлепки босых пяток затихли за хлопнувшей дверью.

Из кухни выглянула Фредерика с перекинутым через плечо полотенцем.

— Куда сегодня?

— На Хеггхольмен. Дойдем до маяка, устроим пикник. А ты?

— У нас с Кларой запись в спа на одиннадцать. Освободимся не раньше трех.

— Не торопитесь. Мы с Рони найдем чем себя занять.

— Главное, не увлекайтесь сладким и газировкой.

— Понял-понял, командир. – Мортен шутливо поднял руки, глядя на грозно сведенные брови жены. – Никакого карамельного попкорна в кино. Рони, слышала?

— Ну па-ап! – немедленно раздалось из детской. – А шоколадный можно?

Теплая рука сжала его ладонь, затягивая в пеструю толпу на паромном причале в Акер Брюгге. Летние выходные привлекали сюда сотни семей, желающих погреться на солнце и погулять по холмистым островам Осло-фьорда. Люди галдели у касс, словно чайки, паромы сновали туда-сюда, оглашая окрестности низким гулом.

Они с Рони устроились на открытой палубе, наслаждаясь свежестью и легким бризом. Вокруг преимущественно были отцы с детьми – или Мортен, придумавший для дочери традицию «папиных суббот», привычно подмечал похожие на них компании. Мамы развлекались в городе, папы занимались семьей. Кто-то взбирался на Хольменколлен, кто-то бродил по дорожкам парка Фрогнер.

Рони больше всего любила острова.

Шорох листвы над головами.

Шуршание воды, набегавшей на песок.

Крики парящих над фьордом неугомонных чаек.

Белый силуэт маяка на фоне воды и гор.

Вкус сэндвичей с сыром и ветчиной после долгой прогулки.

Солнечный диск на безоблачном небе, ярким пятном отпечатывавшийся под сомкнутыми веками.

По лицу Мортена, растянувшегося поверх бело-синего пледа, пробежала тень. Хлопнула на ветру туго натянутая ткань.

Ш-шу!

Он открыл глаза и увидел прямо над головой яркий ромб воздушного змея с развевающимся хвостом.

— Получилось! – донесся до слуха голос Рони. – Папа, получилось!

Она стояла на краю зеленого холма, крепко сжимая рвущуюся из рук нить, – гордая, счастливая. Пестрый сарафан хлопал по загорелым коленкам, кое-как заплетенные Мортеном косички растрепались от быстрого бега. Змей парил в вышине, закрывая собой солнце.

— Папа, папа!

Она помахала ему, подзывая разделить с ней миг триумфа.

И сама не заметила, как пальцы второй руки разжались, выпуская катушку, на которой крепилась нить.

Словно птица, почувствовавшая свободу, змей рванулся ввысь. Рони вскрикнула – и ее голос, в котором восторг мгновенно сменился ужасом, плетью резанул Мортена по нервам.

— Па-апа-а!

Он сорвался к ней, в десять шагов преодолев разделявшее их расстояние, и сгреб в охапку маленькое теплое тельце, прежде чем дочь в погоне за змеем едва не сорвалась с обрыва.

— Стой… стой…

Рони забилась в его руках так отчаянно, будто тоже хотела стать птицей и броситься за улетающей к самому солнцу добычей.

— Н-нет, н-нет!

— Успокойся. Успокойся, Вероника. – Мортен старался держать себя в руках, хотя паника дочери понемногу накрывала и его, рождая в душе неясную тревогу. – Мы найдем его, слышишь? Далеко не улетит.