Книга Во чреве кита, страница 23 – Даниель Краус

Но, может, на глубине десяти или пятнадцати футов у склона каньона? Где мерцание солнечного света всё ещё прямо над головой? Должно быть достаточно безопасно. Именно туда звезды ведут его. Ему очень важно это погружение, поиски отца, то благо, которое оно принесёт. Но если он всё-таки потерпит неудачу, то эта история с «следованием за звёздами» может оказаться достаточно невероятной, чтобы заслужить прощение сестёр. Он точно знает, что это доведёт маму до слёз. Она протянет к нему руки, обнимет его, и всё вернётся на круги своя. Даже лучше, чем было раньше. Митт мёртв.

Так что у моего отца мезотелиома. Ему, конечно, не повезло. Как и маме Джея с сестрами. Папе придётся пройти через это без сына, так же, как Джею пришлось прожить жизнь без отца. Без отца, который ценил Джея лишь как пустое ведро для своих бессмысленных знаний.

Джей очень скучает по маме. По ощущению, когда она проходит мимо в своей блузке, по тому, как она подпевает песням по радио, по той искренней радости, которую она проявляет, видя его каждый раз, когда встречается с ним. Всякий раз, когда Митт лежит в больнице, Джей представляет себе маму, сидящую одну дома, крошечную перед большим телевизором, в то время как он сам веселится в семейной атмосфере Таршишей.

От этого он чувствует себя, как кусок картона, который сгибают.

Джей и мама встречаются, но всегда в нейтральных местах, где Джей выглядывает из-за углов, убеждаясь, что мама не притащила с собой папу для внезапного примирения. В июне Джей прячется за рестораном «In-N-Out Burger» на Дель-Монте и наблюдает, как мама подходит к столикам на открытом воздухе с Нэн и Евой. Все трое привиты и без масок.

Джей задерживается, чтобы впитать в себя эту картину. Он не видел своих сестёр с декабря, ещё до того, как папе поставили диагноз. Нэн теперь работает логопедом, а Ева, получив недавно диплом инженера-химика, ходит на собеседования. Короткие новые стрижки, уверенные манеры. Они выглядят поразительно, как будто обнажённые. Джею требуется секунда, чтобы понять, в чём дело.

Ни одна из них не носит солнцезащитных очков.

Их объятия настоящие. Он чувствует их кости и сухожилия.

Нэн плачет. - Джей, маленький Джей.

Ева тоже плачет. - Наш младший братик.

Джей шутит и собирает у всех заказы, чтобы зайти внутрь, броситься в туалет, сесть в кабинку, прижать рот к локтю и с трудом сдерживать рыдания. Таршиши — это удобные кресла. Но эти трое, ждущие снаружи, — это интонации голоса Джея, части тела Джея.

Теперь — широкая улыбка. Он вернулся с двумя подносами с едой. Он слышит эхо того, что папа говорил, когда приходил домой с ведром рыбы для жарки: - Еда, вперед! -Его любимая фраза наряду с «Спящие, просыпайтесь!

Но настроение изменилось.

Глаза мамы, которые она никогда не скрывала, всегда были её лучшей чертой — великолепные, как у коровы, с ресницами, похожими на листья ламинарии. У неё немного редеют волосы на проборе, и она пытается это скрыть; это заставляет Джея чувствовать себя защитником. Он сделал бы для неё всё что угодно. Кроме как переехать обратно. Просто скажи, что хочешь.

— Он спрашивает о тебе, Джей, — говорит она. — Он только о тебе и говорит.

Митт научил его, как свет отражается и приводит к потере цвета. Еще один путь интуитивно определять глубину. Красный исчезает на двадцати футах, оранжевый — на двадцати пяти, желтый — на тридцати, зеленый — на сорока. Джей находится в фиолетовой зоне, миновав шестьдесят футов, миновав семьдесят. То же самое показывает его глубиномер, но в других цветах. Он глубоко в оранжевой зоне, а красный ждет прямо за поворотом.