Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 80 – Алан Александр Милн

Получается, только одной из воюющих сторон, Англии, говорят, что надо прекратить воевать. Если бы Англия могла остановить войну, оставив Германии «не больше германской Европы, чем принадлежит ей по праву», тогда Англия победила бы в войне. Если бы Англия остановила войну, «оставив Германии то, что она уже захватила», тогда она проиграла бы. Так что когда пацифист кричит «Остановить войну!», он либо кричит «Победить в войне!», что мы и пытаемся сделать, либо «Сдавайтесь!», что пытается заставить нас сделать Германия. В любом случае он не помогает достичь мира без победы.

Таким образом, крики пацифистов «Остановить войну!» совершенно бесполезны в деле достижения желаемого результата – мира без победы. Но даже если бы они были действенными, стал бы Мир без победы подходящей отправной точкой для полного отказа от войн?

Мне часто доводилось слышать, что, мол, единственная надежда на стабильный мир после войны – это мирный договор уже сейчас, потому что мир с победой не принесет ничего, кроме горечи и ростков будущих войн. Если бы это было верно (то есть если бы это было верно только благодаря тому, что это было верно в прошлом), то дело было уже проиграно. Потому что Германия уже добилась «мира с победой» над Австрией, Чехословакией, Польшей, Данией, Норвегией, Голландией, Бельгией, Люксембургом и Францией.

Горечь и зерна будущих войн посеяны так обильно на большой части Европы, что надежды на стабильный мир нет. На это можно ответить, что если бы мы пришли к мирному договору с Германией сейчас, то «вне всякого сомнения» (что означает только то, что говорящий предпочел бы не объяснять, как именно) смогли бы договориться с Германией, чтобы эти страны были восстановлены в своих правах. Замечательно. Но это означает, что Германия может захватить девять стран, сама остаться незавоеванной и не сеять больше зерн будущих войн. Если пацифист верит в такое, почему он так боится, что Британия завоюет одну страну?

Правда, конечно, заключается в том, что между народами Европы мир без победы сейчас невозможен. Победы уже одержаны. Между Англией и Германией это еще возможно. Но что потом?

Мир без Победы означает, что Гитлер остается у власти. Сейчас два факта стали настолько очевидны, что обращать на них внимание почти смешно – как если бы кто-то, стоя на Ладгейт-Хилл, сказал: «Не знаю, заметил ли ты какую-нибудь церковь в окру́ге»^[52].

1. Гитлера и Муссолини невозможно свергнуть, не победив их.

2. Пока Гитлер и Муссолини не свергнуты, предложения отказаться от войн абсолютно бессмысленны.

Муссолини сам утверждал, что мир чужд фашизму. Искать похожие слова у Гитлера нет никакого смысла. Дела говорят громче всяческих слов. Мы знаем, что случилось с немецким лауреатом Нобелевской премии мира…^[53]

Кажется, что пацифист не может ни помочь в достижении мира без победы, ни эффективно его использовать.

Остается единственный вариант, дающий хоть какую-то надежду на успех нашего Дела: победа Британии.

Победа Британии – это победа демократии над автократией. Надежда на успех дела только одна – демократия.

На это есть две причины. Первая – человечество достигло такого уровня прогресса, что подавляющее большинство народов мира – пацифисты. Отчасти это связано с горькими уроками, которые мы извлекли из абсолютной тщетности войн, отчасти – с осознанием их растущей жестокости, но в первую очередь – с пониманием, что ужасы войны теперь должны переносить не только профессиональные солдаты, но и каждый из нас.