Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 41 – Алан Александр Милн

А дальше непременно случится война.

В течение последних нескольких месяцев один известный генерал внес свой вклад в развязывание следующей войны. Он сказал: «Есть только один способ обеспечить мир – быть настолько сильнее другого парня, что он даже не дерзнет на вас напасть».

Возможно, существует страна чудес или четвертое измерение, где всякое государство может быть сильнее всякого другого, но в нашем мире так не работает. Более того (подумалось, возможно, генералу, когда он сел), в современной войне государства образуют союзы. Быть сильнее «другого парня» недостаточно. Нужно быть сильнее всех парней вместе взятых. Гонка вооружений, в которой всякая европейская держава судорожно пытается обеспечить свою безопасность за счет превосходства над всеми остальными державами, служит не столько гарантией мира, сколько гарантией того, что Европа превратилась в один большой сумасшедший дом.

К сожалению, позиция генерала – не редкость. Для среднестатистического англичанина проблема мира есть проблема того, чтобы не стать жертвой вторжения. Чтобы предотвратить вторжение, он требует, чтобы было больше флота, больше военно-воздушных сил и кадетский корпус при каждой школе. А раз так, он не может винить среднестатистического француза, немца или итальянца в том, что они требуют того же самого. Ведь другие страны не так высоко ценят честь Англии и не считают ее прошлое таким уж безупречным, чтобы вера английских священников, генералов и редакторов газет в мирный характер английского вооружения полностью успокоила бы остальную Европу. Бомбы и линкоры имеют обыкновение выглядеть агрессивно для «другого парня», какими бы мирными ни были замыслы. Независимо от государственной принадлежности, оборонительный штык выглядит так же неприятно, как и наступательный.

Если мы хотим избежать новой войны, мы должны впустить в наше сознание совершенно новую мысль. Вот она:

Подготовка к обороне столь же опасна для дела мира, как и подготовка к нападению.

Пока мы не привыкнем к этой мысли, цивилизация не будет находиться в безопасности.

Заслуженный Государственный Деятель здесь возмущенно возразит – точно так же, как уже возмущался Священнослужитель в одной из предыдущих глав. Он скажет, что между нападением и обороной есть огромное различие, и оборонительная война столь же справедлива, сколь наступательная – несправедлива.

Очень хорошо.

Что такое оборонительная война? Очевидно, война в защиту чего-то. В защиту чего?

Ответ один – конечно же, территории. Но даже если бы все войны были территориальными, из этого не следовало бы, что защитник территории прав. Если бы Германия победила в последней войне и аннексировала Бельгию, стала бы последующая война за освобождение Бельгии несправедливой и наступательной? Так случилось, что войну выиграла Антанта, и Франция аннексировала Эльзас-Лотарингию. Будет ли последующая попытка Германии отбить Эльзас считаться оборонительной и справедливой? Каков ответ?

Англичане могут сказать, что Бельгия имеет «право» на собственную целостность, а ничего из произошедшего в 1870 году не устранило «права» Франции на Эльзас-Лотарингию^[41]. Но всегда ли государства согласны относительно прав друг друга? Какова правда о праве Германии на Германскую Восточную Африку? И какова правда о праве Испании на Гибралтар? По такой логике разница между агрессией и обороной не больше, чем разница во мнениях по любому другому вопросу, и война остается, как было всегда, лишь неуклюжим, варварским и дорогостоящим способом покончить с разногласиями.