Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 19 – Алан Александр Милн

При такой подаче даже ошибочные приказы (которые постоянно случаются во время вооруженных конфликтов) покажутся заслуживающими своего места среди «величайших качеств человека», поскольку, пусть это и не проявления героизма, они могут стать причиной героизма, который проявит кто-то другой. «Кто с доблестью дружен, тем довод не нужен», – прекрасно Homo Sapiens демонстрирует свои качества.

И все же…

Если бы за последние четыре года десять тысяч «Титаников» подряд столкнулись с айсбергами и пошли ко дну, унося с собой каждый по тысяче жизней, разве хоть сколько-нибудь здравомыслящий человек, оправдываясь за то, что продолжает строить «Титаники», снова и снова сталкивающиеся с айсбергами, мог бы самодовольно заявить, что все величайшие качества человека проявляются во время кораблекрушения?

Приводил ли кто-нибудь для оправдания плохих санитарных условий тот факт, что величайшие качества человека, несомненно, проявились во время Великой Чумы?

А если задуматься о положительной стороне землетрясений, разве мы не можем утверждать, что все величайшие качества человека проявляются и во время этих катаклизмов?

С каким благородством, с какой славой и великолепием, которое практически ослепляет взор, величайшие качества человека воистину проявились во время религиозных гонений. Да здравствует же дыба! Да здравствуют тиски! Несите факелы к вязанкам дров, и пусть славные костры Смитфилда вновь весело вспыхнут^[29]. Dulce et decorum est pro Christo mori^[30].

Сто лет назад один англиканский священник, проявив удивительную смелость, написал: «Самое страшное проклятие, которое может обрушиться на человечество, – это состояние войны. Все чудовищные преступления, совершенные в мирные годы, все растраты в мирное время из-за тайных злоупотреблений или бездумной расточительности наций – мелочь по сравнению с гигантскими бедствиями, которые шествуют по миру во время войны. Война заставляет забыть о Боге – на ней попирается каждый принцип христианского милосердия».

Впрочем, было это сто лет назад, а автор этих слов, Сидней Смит^[31], снискал репутацию человека с отличным чувством юмора.

Кто же больше прав в своем отношении к войне – Рёскин или Сидней Смит? Если прав Сидней Смит, сказавший, что на войне люди, забыв о Боге, попирают все принципы христианского милосердия, то странно, что христианство до сих пор не нашло в себе веры или мужества отвергнуть войну. Правильное и Дурное – не просто разница, которую мы объясняем детям, чтобы в доме было тихо и отец мог насладиться послеобеденным сном в воскресенье. Это не просто высокопарные синонимы «Удобного» и «Неудобного». Опирается ли христианин в своей вере на Десять заповедей или Нагорную проповедь, он связан в жизни неким высшим стандартом. Если его жизнь предполагает участие в «вооруженных конфликтах», он должен соизмерить такие конфликты с этим стандартом.

В этой главе я намерен оценить обычай войны с точки зрения христианства.

Если я порой, как может показаться, обличаю и укоряю церкви, в особенности англиканскую, и если будет казаться, что я ожидаю – как от себя, так от моих читателей – принятия ортодоксальных верований, то лишь потому, что, во-первых, Церковь есть официальный толкователь Правильного и Дурного, во-вторых, вера в Правильное и Дурное – это единственная догма, которая имеет значение для моих нынешних целей. Когда я говорю о христианине, я имею в виду всякого, кто находит в учении Христа свой идеал добродетели.